Category: общество

ЧБ

"Слухи грозные, ужасные..."

Удивительно, что категорические противники шайки пачкунов продолжают называть их "феминистками" и "панк-группой". С таким же успехом карманника можно именовать "экспроприатором", а банду с большой дороги - "Cоциалистической партией", если они сами так пожелали назваться.
ЧБ

Изыдите, мастера культуры!

Опубликовали.
Но в оригинале было лучше:

"Мы все хотим цензуры", - твердит общество. Оставим в покое тех "освободителей", кто мечтает о диктатуре "агрессивно-непослушного меньшинства". Спросим, какой цензуры хочет "агрессивно-послушное большинство". Запрета на уязвление не только президента и премьера, но министров и управдомов? Ничего подобного. Большинство хочет, чтоб ребёнка не страшно было оставить наедине с телевизором. Чтоб их самих не искушали бесконечной грязью, замаскированной подо что угодно. А наиболее просвещённой части этого большинства хотелось бы, чтоб кустарщина и пошлость не прикрывались правительственными мандатами или, по крайности, уверениями в своей аполитичности.

Безусловно, мало радости можно узреть в оккупации главных телемощностей - в лучшем случае - бесконечными "весёлыми стартами" для детей с изрядными бюстами. Но нынешнее торгово-балаганное телевидение с приливом крови к бедренным мышцам – в какой-то мере, возмездие за перестроечное и постперестроечное нашествие псевдоумственной тухлятины. За дискуссии "Спасёт ли красота мир?" За детские книжки, экранизированные под Тарковского и Сокурова. За пакостную манеру превращать любую тему в мутный видео- и звукоряд, что сродни комьям краскостеклокерамики, заполняющим выставки и художественные салоны.Read more...Collapse )
ЧБ

Пролог. Сделка на балу (2)



Президент “Экзелянсбанка” Александр Александрович Гондольер всхлипнул, аккуратно ударился лбом о стол и забился в истерике. Потом он поднял голову, промокнул сухие глаза носовым платочком ослепительной гаммы, после чего треснувшим голосом попросил начальника службы охраны повторить последнюю часть. Старый специалист, отставной генерал-полковник госбезопасности Чуков потыкал болезненно-суставчатыми пальцами в пупырышки на непривычном магнитофончике. Магнитофончик пожужжал в несколько отрывистых приёмов, точно сносимая порывами ветра пчела, и в дожевском кабинете, декорированном огромными “Страстями св. Себастьяна” (масло, подлинник, “Дерби”) и золочёными часами “Охотник с гепардом” (подделка под Эрмитаж), в самом нутре “Экзелянсбанка” раздался бесконечно ненавистный Александру Александровичу голос Евгения Револьтовича Маузера:

- В общем, неприятностями на ближайший год мы Гондольера обеспечили. Будет знать, как перекупать концерты.
- Ага, растудыть... - с дежурной вежливостью согласился некто также очень знакомый. Read more...Collapse )

Пролог. Сделка на балу (1).
ЧБ

Александр Привалов о Николае Олейникове

"Эти люди, Олейников и его товарищи — Заболоцкий, Хармс, Введенский, взялись за неимоверной сложности работу. Они осознали себя безоружными: в их распоряжении не было слов, пригодных для выражения того, что им нужно было выразить. От слов, имеющихся в литературном арсенале, их тошнило — точнее, не от самих слов, а от неизбежно сопровождающих слова смысловых ореолов — символистских, акмеистских, более давних. «Все слова с ореолами и определившимся знаком ценности выражают не то или не совсем то состояние сознания. Они не точны» (Лидия Гинзбург). Нужно было добиться, чтобы хоть какие-то слова освободились от наслоений и снова стали точны и честны. Олейников был замечательно одарён как будто именно для этой неподъёмной задачи. После какого-то разговора с ним Гинзбург записала для себя: «[...] Точность вкуса, изощрённое понимание всего, но при этом ум его и поведение как-то иначе устроены, чем у большинства из нас; нет у него староинтеллигентского наследия». Кроме того, он был дьявольски остроумен — и необыкновенно, разносторонне зол. Такой человек и взялся, как сказано в манифесте обериутов, смотреть на предметы голыми глазами.

"(В сущности, точно такая же задача ждёт добровольцев сегодня, только не в литературной, а в общественной области. У нас тоже на словах всех лексиконов — «демократического» и «патриотического», «либерального» и «государственного», «революционного» и «охранительного» — висит лохматая грязь от долгого и неаккуратного использования адептами соответствующего течения и их оппонентами. Все эти слова уже катастрофически не точны, пользоваться ими тошно — и, в общем, бесполезно. Указания на необходимость нового политического языка иногда встречаются, попыток его создания — почти нет.)"

http://www.expert.ru/columns/2007/04/23/raznoe/