domety (domety) wrote,
domety
domety

Глава 2. Our Mutual Friend

Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых, и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей.
Псалтырь, 1:1

О чём ты молился, возлюбленный брат мой,
шепча золотую латынь?
Чему ты смеялся, возлюбленный брат мой,
когда она шла к окончанью?
Мы будем молчать, потому что слова
разрывают небесную стынь.
Мы будем молчать
и заштопаем небо молчаньем.
Лариса Бочарова




Председатель Особой комиссии Евгений Маркеллович Скопин оторвал от стола тяжёлый фарфоровый чайник, разукрашенный орденскими регалиями (владимирские ленты и чёрно-красные кресты с автопортретом Пушкина), и налил ещё чаю - гостю и себе. Гость - аппетитный толстяк, похожий на батон докторской колбасы, розоволицый, лысый, жизнерадостно выпиравший из клубного пиджака с пушкинской звездой и из белой рубашки с расстёгнутым воротом, - вкусил всех прелестей рассыпчатой корзиночки с кремом, запил чаем и, довольно отдуваясь, напомнил хозяину:
- Евгений Маркеллович, всё-таки постарайтесь разобраться с этими негодяями. Это ж не медики, а шаманы. Они со своими чёртовыми чудодейственными амулетами не просто купоны стригут, но ведь, гады, отбивают народ от лечения. Это ж не просто мошенничество, а целый букет статей, и всё с пунктом про тяжкие последствия. Так всем и объясняйте. Прямо так, точно малым детям - иначе начальство не поймёт.
- Объясню, - ответил Евгений Маркеллович, дожевав корзиночку. - Потоцкому объясню, Гайдученко объясню, с Арефьевым завтра же всё обсудим в приватной обстановке. Он придумает, как подложить этим гадам ежа в штаны.
- Э-хе-хе, - мрачно проговорил гость, растормашив бумажную салфетку в пухлых руках. - Почему разное жульё открывает парадные двери ногой, а приличные люди должны скакать по чёрным лестницам, вступая во всякое... Только на вас и надеемся, Евгений Маркеллович. Если, не дай Бог, что понадобится, я всегда к вашим услугам.
Дверь бесшумно отворилась, и на пороге кабинета, как мимолётное виденье, как гений чего-то там, дыша духами и туманами, появился Аргенид Анджиевский - странное существо в синем сюртуке и многоцветном двубортном жилете.
- Да, Аргенид Аполлонович? - вопросил хозяин.
- Академик Эдуард Павлович Кругляков сообщил, что будет через полчаса, - отрапортовал Анджиевский.
- Хорошо, - кивнул Евгений Маркеллович и обратился к гостю. - Вот видите, даже коммутатор третий день починить не могут. Возможно ли вообразить, чтобы Гайдученко прожил три дня без коммутатора? Вечно мы по остаточному принципу... - он снова посмотрел на Анджиевского. - Аргенид Аполлонович, перезвоните, пожалуйста, Эдуарду Павловичу и спросите, как он относится к сладкому?
- То есть? - Аргенид красиво повёл чёрными бровями.
- Ну, спросите, с чем он чай будет пить: с агаровым или с “Птичьим молоком”.
Аргенид ответил “Слушаюсь!” и вышел. Его похожие на уголь волнистые волосы были сзади уложены в чёрный бархат, несколько раз перевязанный серебристым шнуром.
Гость распрощался с Евгением Маркелловичем и удалился, удовлетворённо покряхтывая.

Евгений Маркеллович перелистнул принесённый гостем документ.
- Да, не менее трёхсот тысяч, - сказал Анджиевский.
Скопин поднял глаза: Анджиевский стоял на пороге, дверь за ним была не только прикрыта, но и защёлкнута.
- Не знаю почему, но мне сейчас пришла на ум именно эта цифра, - признался Скопин.
- Абсолютно верное заключение, - подтвердил Анджиевский. - Мне известны тарифы всех заинтересованных лиц. Потом бестактно было бы тратить на подкуп меньше, чем треть от суммы, затраченной на столь громкую рекламу. А на рекламу у них уже ушло не менее восьмисот тысяч, причём, по моим данным, имеется задел где-то на миллион пятьдесят. Так что затраты на благодарность нужным людям задним числом могут возрасти ещё на полсотни тысяч - чтобы никому не было обидно. Мало ли что - в отличие от законов, решения, принятые по произволу, безусловно обладают обратной силой. Эдуард Павлович не отказывается откушать оба торта, - прибавил Аргенид без малейшей паузы. - Книги смотреть будете?



Евгений Маркеллович кивнул. Работать с Аргенидом было чрезвычайно удобно и приятно. Этот красавец, успокоительный для утомлённого бумагами взгляда, схватывал всё с полуслова, а то и быстрей; сам бывал порою многословен, но всегда чрезвычайно точен; вникал в суть любых дел, как учёный чёрт знает какой специальности, и ставил “объектам” диагнозы, как психиатр. И при своей неопределённо-юной наружности он был подозрительно изыскан, но женщины, заговорившие с ним или даже просто обменявшиеся с ним взглядами, шли далее по своим делам, усмиряя дрожь в подгибающихся коленках. Говорили, что он не то потомок Чингисхана, не то родич некоего персидского шаха и при этом по какой-то извилистой польско-венгерско-итальянской линии состоит в родстве то ли с Борджиа, то ли с кем-то более симпатичным. Скопин любил поговорить о таких вещах, рассказать о своей семье, послушать рафинированные байки о чужой, но Аргенид, при всей лёгкости и приветливости, был совершенно непроницаем. Достаточно было заглянуть в его глаза с расходящимися от зрачков золотистыми лучиками, ненароком вслушаться в его голос, меняющий тембры, как музыкальный синтезатор, чтобы нежданно и бессмысленно пропало без остачи всякое желание спрашивать у него что бы то ни было, не относящееся к делу. Он был непонятен и невесть как заставлял принимать свою непонятность как должное. Неясно было откуда он взялся, кому подчиняется, чем занимается прежде всего и на что живёт со столь вызывающей броскостью.

* * *
Анджиевский оттолкнул дверь плечом и внёс в кабинет пудовую стопу разноформатных книг. Верхние он придерживал подбородком.
- И ещё, Аргенид Аполлонович, пожалуйста, к понедельнику постарайтесь вникнуть в арефьевские документы по “сталинским эволюционистам”, – кротко попросил Скопин и принялся просматривать новые поступления – по одному из обыкновений, напевая из «Дон Жуана»:

Мирозданием раздвинут,
Хаос мстительный не спит:
Искажён и опрокинут,
Божий образ в нем дрожит;
И всегда, обманов полный,
На Господню благодать
Мутно плещущие волны
Он старается поднять!

Ого! Ещё одна - чистейшая хронология! Каждый талмуд в отдельном футляре! “Как правильно понимать историю Европы, Азии, Америки, Египта и остальных провинций Империи”. В 3-х томах с голографическими вклейками. Прилагаются 4 CD с интерактивным вариантом издания, а также с цифровыми версиями “Британской энциклопедии” 1777 г. и Радзивилловской летописи”.
О, какая библиография! Одиннадцать страниц, 349 названий. Первыми пунктами, как повелось, труды основоположников: Ньютона, Морозова, Неверенко, Формовского. Вроде как Маркса - Энгельса - Ленина - Сталина.
А вот и продолжатели славного дела. В.Кайзерович, “Они произошли от нас: русское происхождение языков, культуры и техники”. Глоссарий с примерами из 21 языка! Как это у Лема? “Любая вещь на каком-нибудь языке наверняка начинается с буквы “Н”.
Ни за что бы не догадался! Английская фонетика возникла под влиянием цинги: зубы повываливались, перестало говориться, только блеялось. А как же губно-зубное произношение V и F? Покажите мне, пожалуйста, уважаемый Кайзерович, как вы произносите межзубные? Ну да, зис саунд, плиз, энд зэт. Сенькью.
Надо же! Сюжет “Сказки о золотом петушке” Вашингтон Ирвинг, оказывается, украл у Пушкина! Во-первых, не украл, а просто позаимствовал, во-вторых, не Ирвинг у Пушкина, а Пушкин у Ирвинга. Во даёт! И сюжет “Рип ван Винкля” Ирвинг тоже украл у Пушкина! В “Родрике”: “Тленье трупа не коснулось...”. Причём здесь труп? Все живы... Да! И Мёртвая царевна: “Ах, как долго я спала!” Ну, явно не шестьдесят лет - женишок не запылился... И Финн! Ну, это ещё куда ни шло... Хотя причём здесь “Рип ван Винкль”?
Интересно: Рутения - родина гвоздей! А про томагавки прежде где-то что-то попадалось: мол, первая партия топоров, проданная англичанами индейцам, была русского производства. Вот оно что! В Европе своих топоров не было! Придурок ты, Кайзерович! Надо внимательнее читать труды основоположников! В Европе топоры были - русские, естественно, и в Америку их завезли ордынские казаки, впоследствии загнанные европейскими схизматиками вглубь континента и смешавшиеся с индейцами.

И усильям духа злого
Вседержитель волю дал,
И свершается всё снова
Спор враждующих начал.
В битве смерти и рожденья
Основало Божество
Нескончаемость творенья,
Мирозданья продолженье,
Вечной жизни торжество!

Дальше. П.Расщепеенко, “Возможно всё: многоканальная конструкция истории”. Любопытно. Выходит, все могут быть правы? Вóт на какую книжку ссылается Контуженый!.. Формулы, схемы. А это что? Проект машины для путешествия по параллельным мирам? Ой, какой молодой ещё!..
Е.Осадок, “Немчура против русской истории”. Ну, про “немецких подонков”, уморивших Ломоносова, нехорошо отзывались, ещё когда немцами вдруг стали евреи. Но всё-таки старались выбирать выражения, хотя бы для заглавий. Ух, ты! И в архив его не пустили, и в Ленинке ему чего-то не выдали. Нужно уметь себя вести!
Е.Осадок, “Правдивый и свободный против лживых и рабских”. Всё ясно: сокращённая версия книги Кайзеровича, предназначенная для истероидов. Знай, Аргенид, мы, Скопины, тоже не лыком шиты - от альфы до омеги нам ваши тонкости изучать ни к чему, но буки от аза отличить сумеем, ты только покажи.



Опять Кайзерович! “Как шаг за шагом фальсифицировали историю в разных странах мира”. Ага! Вариация на тему Осадка с точки зрения шизоида. Простите, Кайзерович. Это пока не диагноз, это только определение психотипа. Не будем запускать, ещё не всё потеряно!
А это к чему? «Ордыничи – новая молодёжная субкультура». Неужто поклонники «чистой хронологии»? Молодёжь пошла! Кто хребты ломает, сигая с крыши на крышу, кто в гробу спит, кто Неверенко читает! Впрочем, если по-гамбургскому, мы тоже выбирали горы и секс боевыми.
Так, с чистохронологами покончено. Теперь пошли фундаменталисты.
Тимофей Постник-Оскоромный, “Дрянь про эволюцию”.
Он же, “Геологическая кривда”.
Мустафа Ныдобрезан, “Свинский обман Дарвина” (перевод с турецкого).
Иеромонах Дула, “Коперник - Богу соперник”.
Причём все трое ссылаются на раввина Исава Тухеса. Как это у де Костера?.. “Государи всегда находят общий язык, если им нужно объединиться против своих подданных”.

Вечно вкруг текут созвездья,
Вечно светом мрак сменён:
Нарушенье и возмездье –
Cе движения закон.
Чрез всемирное явленье
Бог проводит мысль одну
И, как символ возрожденья,
За зимой ведет весну!

Дальше какие-то мистики. Оккультное издательство “Гнедые мальвы”. Б.Удод, “Мудрость сиамских протоколистов”.
- Поездки Удода по Юго-Восточной Азии оплачиваются и освещаются газетой Маузера “Актуальные ведомости”, - произнёс Анджиевский.
Скопин поднял глаза. Аргенид Аполлонович сидел в кресле для посетителей, бесшумно перебирая янтарные чётки. Складки медового галстука золотистой глыбой нависали над отворотами жилета.
- Вечно вы появляетесь, как тень отца Гамлета, - улыбаясь, проворчал Скопин.
- Ничего похожего, - ответил Анджиевский. - Во-первых, при появлении настоящего призрака вы должны были бы ощутить холод и впасть в беспокойство. Моё присутствие вы не уловили, хотя живого человека, признаться, заметить кожей не намного сложнее, чем призрака. Во-вторых, призраки не отражаются в зеркальных поверхностях, а вокруг вас полно полированных поверхностей, в которых можно видеть моё отражение. Оба эти навыка при желании легко приобретаемы.
- Поздновато мне учиться всем этим штукам, - признался Скопин. - Да и к чему они нам? Кстати, кто следит за телефоном?
Анджиевский многозначительно улыбнулся, будто бы желая сказать: “Есть такая профессия - откалывать штуки”, - и ответил:
- Рабочая неделя пять минут как закончилась, Евгений Маркеллович. А потом, я всё слышу. Например, сейчас я слышу, что Эдуард Павлович идёт сюда по коридору.

* * *
Да, упрекнуть Аргенида было не в чем. Если, конечно, не считать того случая две недели назад. Маленький такой “ситюасьёнчик”, как иногда выражался Евгений Маркеллович. Анджиевский появился в Особой комиссии всего за неделю до случая, рекомендованный Гайдученко. Вообще-то Анджиевского Скопину представила Лизанька, Елизавета Севериновна - ещё на том вечере, на Биржевой площади, где Евгений Маркеллович и Александр Максимилианович ухаживали за нею вдвоём. Тогда Скопин ещё не знал, кто такой Александр Максимилианович... И Лизаньки уже нет в Городе... Ну да Бог с ней!



Дело было в университете, в зале первого корпуса гуманитарных дисциплин. Скопина пригласили на конференцию по проблемам наступления лженауки. Евгений Маркеллович взял с собою Аргенида, и зачем-то с ними увязался Илья, лаборант Особой комиссии, ассистент Евгения Маркелловича по физической части – не в плане физико-математических наук, а в смысле физической поддержки. Илья послушал немного, заскучал и бóльшую часть време-ни читал какую-то книжку, к науке и художественной литературе имеющую весьма опосредованное отношение. Как выражаются секретарши, “фантастюк”.
Когда книжка была дочитана до середины, а слово было предоставлено британскому гостю, в проходе появился какой-то обшарпанный тип. Если бы Евгению Маркелловичу пришлось дотоле повстречаться с Хошимином Степановичем Кудесником, салогорским уникумом, знакомым Рябиновичу и Беспамятных, тип этот показался бы Скопину почти что вылитым Кудесником, только Кудесником ещё более облезлым и уже нуждающимся в госпитализации. Тип стал трясти какой-то фотобумагой и вопить, что готов пойти “к этим кагебешным изуверам” на костёр, но пусть они подавятся фотографиями гуманоидов, сделанными в Эдеме на обратной стороне Луны. Приглашённые журналисты, засохшие было без живительной дребедени, отмокли и бодро заёрзали.
- Вы ошиблись мероприятием! - заботливо сказал в микрофон Эдуард Павлович.
- Что можно хорошего ждать от вашей науки, если она изобрела атомную бомбу! - орал тип.
- Где, чёрт возьми, охрана? - разозлился Евгений Маркеллович. - Илья, позаботься!
Илья препоручил шефу книжку, встал, и тут за промасленной пиджачною спиною бузотёра возник Аргенид Аполлонович, который перед началом заседания сновал по рядам, везде, как видно, встречая знакомых, пока не затерялся Бог знает где. Тип дошёл до того, что помянул к чему-то нехорошему лично Цезаря, и Анджиевский очень грамотно хлопнул эдемского ходока по почкам.
- Профессионал! - удивлённо и не без восхищения заметил Илья, когда тип, роняя лунные артефакты, повалился на ковровую дорожку.
- Неинтеллигентно! - пожурил Анджиевского Евгений Маркеллович. - Тем более, при имени Цезаря. Что говорить будут?
- Понял, признаю свою ошибку, - кивнул Анджиевский. - В следующий раз буду бить политически грамотно.
Впрочем, Аргенида можно было понять, и Скопин отчётливо понимал, почему гордый Анджиевский с таким тщанием вносит свою лепту в рутинные дела Особой комиссии. Евгений Маркеллович даже верил, что этот холодный, как броня, шутник искренен в глубочайшем почтении, помогая снять пальто председателю Комиссии РАН по борьбе со лженаукой.

* * *
Вскоре Аргенид - в оливковой хламиде с пелериной и при норковом воротнике - спускался по мраморной лестнице. Высокие каблуки его начищенных сапог цокали громко и весело, как копыта трёхлетнего жеребца. Намекнув дежурному прапорщику на нетерпимость отсутствия ковровых дорожек, Анджиевский собрался было надеть большую чёрную шляпу с гнутыми полями и длинными фазаньими перьями, но замер почтительно со шляпою в опущенной руке: к посту приближалась Инночка, недавно поступившая чья-то секретарша, обретавшаяся этажом ниже Скопина.
- Добрый вечер, сударыня! - Аргенид поклонился и плавно отворил тяжёлую дверь.
Аргенид был забавен, но ничуть не смешон. Он был внимателен, но в его обращении не было ничего серьёзного, кроме неподдельной бескорыстной благожелательности. Это нравилось Инночке.
- Здравствуйте, Аргенид Аполлонович! - не без удовольствия проговорила она почти по слогам.
- Проводить вас до метро? - предложил Аргенид и объяснил своё безвыходное положение. - Мне самому туда идти. Не стоять же мне на крыльце, давая вам фору?
Инночка не посмела возразить.
- Не люблю громоздких излишеств. Не вижу смысла стоять в пробках. Но во время, более подходящее для автомобильных прогулок, я с удовольствием довезу вас до дома, - попытался успокоить её Аргенид.
Вместо этого Инночка испуганно посмотрела на всеслышащего кавалера, но добрые глаза Аргенида внушили ей, что он просто галантен, а она просто хочет, чтобы её баловали, и всё это совершенно естественно.

Пролог. Сделка на балу (1).
Пролог. Сделка на балу (2).
Пролог. Сделка на балу (3).
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЭЛЕМЕНТЫ.
Глава 1. Конференция (1).
Глава 1. Конференция (2).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments