domety (domety) wrote,
domety
domety

Category:

Пролог. Сделка на балу

Уста твои открываешь на злословие, и язык твой сплетает коварство.
Псалтырь, 49:19

Входит череп Командора.
Давид Самойлов



ИХ было двое. Вернее, сначала их не было вообще, как не было ни комнаты, ни доходного дома в пыльном розовом русте и осыпáвшемся гипсовом безе.

Дом был снесён в начале шестидесятых. В его призрачное тело въехал угол панельной девятиэтажки. Всё прочее оставалось пустым местом, растрескавшимся безлистными дворовыми деревьями. Но для тех двоих возможность комнаты продолжала существовать. По правде, комната была им не нужна, как не нужно было ни видеть, ни слышать друг друга. Но по долгу службы им часто приходилось обзаводиться зрением, слухом, голосом и подобиями необходимых для того вещей, и они привыкли к излишествам сего рода.

Они появились как маленькие шарики тусклого света, похожего на дымчатое стекло или больше - на завихрения дыма, подсвеченного цветными огнями - синим и зелёным.

Появились они снаружи, чтобы лишний раз взглянуть на покрытый сумерками мир всею своею поверхностью - точно глазом с бесконечно расширенным зрачком. Они и без того знали, что, где и в каком состоянии пребывает, но выглянули наружу, соблазнённые привычкой.

Потом они вернулись вовнутрь, если это уместно звать негнущимся словом “вовнутрь”. Они оказались в комнате, дымчатой, как они сами, в прозрачных креслах – водянистых отражениях кресел, в коих некогда сиживали гости хозяина. Его не было ещё дольше, чем розового дома, и его бумаги, включая письма Кропоткина и Мориса Тереза, были вынесены на помойку строителями – только если так можно назвать людей, которым доверяли исключительно слом.

Синяя и зелёная шаровые молнии зависли над креслами, вытянулись, приняв нужную форму, и застыли в ней.
- Что-то не то, - сказал Синий, ощупывая острый подбородок чуткими пальцами и оглядывая комнату быстрыми лукавыми глазами. - У них там теряется бойкость. Нет того веселья. Нет того переплетения страстей. Я хочу бедлама, чтоб кого-нибудь подсвешником по рылу, а игроки хотят выспаться. Все рады оставаться при своём. Скука.

Зелёный подвигал тяжёлой челюстью, отпил глоток коньяку из стакана с подстаканником и ложкой и сказал:
- Не скука, а недостача сильного духа. Кому запал нужен, а мне – внутреннее полымя.

"Запал мне не нужен, - удивился про себя (то бишь на нужной частоте) Синий. - Запалы, взрыватели – это точно не наши методы". Синий был, пожалуй, тоньше во многих отношениях, включая физические. Однако к разговорам о внутреннем пламени и прочих нутряных штуках он всегда относился со скепсисом. Он ценил юмор и любил навевать на других пиитическую прострацию, но сам обладал воображением сугубо конкретным и мог, самое большее, представить себе "полёт духа" – и то лишь потому, что сам частенько летал в состоянии, близком к плазменному. Ежели не кривить, Синий не терпел трепотни про то, чего нет на самом деле. Искренне увлекаться мифами больше подобало Зелёному.

- Не знаю, о чём вы, - честно ответил Синий.
- Кругом одни бездари, - пояснил Зелёный. – Удали, раззудиловки не хватает. Вели-кие дела выходят ерундовым мордобоем.
- А то и без мордобоя обходится, - сказал, причмокнув, Синий. - Мордобой-то я и сам люблю.
Зелёный был огромен.
- Тарана нету. Тяжеловеса, - задумчиво и плавно произнёс он своим солидным баритоном, на концах слов переходящим в бас, и прибавил, чуть побойчее, а потому менее солидно: - Пора раскатать всю заколодевшую грязюку, все колдобины да колдыбашины. Понимаешь, этакая пакость по всей дороге, ногу поставить некуда. Например, где по стылому киселю толóчили, да ещё исколесили. Как зажохнет, ногами ходить невозможно. Обязательно сверзишься.
- При всей прямолинейности вашей фантазии, вы всё же художник! - ухмыльнулся Синий.
- А то! - довольный Зелёный опустошил стакан и поставил его в ничто. – Сколько ж можно втолмачивать. Моё творчество тоже имеет право. Имеет. Не то, что художества некоторых: ляп-ляп! Залюбуйтесь, гости дорогие, новой версией хаоса! Полный этот – две тысячи.

Синий промолчал; помолчав же, наклонился вперёд и, крякая от восторга, прошептал:
- А если я вам предложу совместный проект! Море восторга! Объединим и наших и ваших.
Зелёный скептически хмыкнул:
- Только что ведь объединяли. Осточертело уже.
Синий завертел головой на длинной тонкой шее:
- Это всё – так, вяловатая прелюдия. Признаюсь, кое-где я перебирал, но и вы недобирали. Но теперь… Считайте, с самой гибели Чёрного Ордена мы не играли вместе так покрупному! Взболтаем настоящий хаос, а потом лепите из него, что вздумается. Хоть до самого конца.

Зелёный улыбнулся, точно скрипнув челюстью:
- Идёт.
Тут он помрачнел и, глядя сквозь Синего, произнёс:
- А знать бы, что ж такое конец...
Синий вздрогнул, поёрзал и сказал:
- Да. Но этого даже нам знать не положено.
Зелёный помрачнел ещё больше:
- Всё-таки это как: совсем ничего или просто “мальчики направо, девочки налево”...
- Возможно также, что мы в конце концов станем такими же, как при рождении, - предложил Синий. - Есть и такое мнение.
Зелёный подвигал челюстью и зло поджал нижнюю губу:
- Ума не приложу, как такое может статься! Жить-то зачем тогда?! Какой прок от такого бытья?! Ну, какая радость у наших братьев, отвернувшихся от нашего брата? Во, кстати, каламбур!
- Всякая инносенция – вековечная тоска. Развлекаюсь – следовательно, существую! – согласился Синий.
Зелёный замер, вобрав голову в широченные плечи, и вдруг азартно попросил:
- Валяй свою идею! Я ж с ушами тебя без голоса не слышу.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments