domety (domety) wrote,
domety
domety

Возвращение в Царьград,

или Езда в остров Простодушных
(Окончательная версия материала, коя, вероятно, так и не будет опубликована)


(Иоанн VIII - предпоследний император Византии.
Несколько лет назад я написал по другому поводу:

С государем не постыло,
И на нём держалась вера,
Хоть империя достигла
Минимального размера.)


ЗА ПОСЛЕДНИЕ полтора десятилетия не так много припоминается случаев, чтобы вопросы стиля, вкуса, интеллектуального наполнения обсуждались бы как идеологические людьми сходных взглядов. Кто-то идейно счёл кощунством фильм «Последнее искушение Христа» или, напротив, картину «Молох». Кого-то эстетически не устроила стилистика «Живого Пушкина». Безусловно, смешение присутствовало: идеология уточняла художественные пристрастия, и наоборот. Говорили: «Я не люблю Ленина, но сокуровский натурализм неэтичен» или «Я, конечно, либерал, но Парфёнов слишком панибратствует».

Однако споры вокруг документального фильма «Гибель империи. Византийский урок», показанного 30 января с.г. телеканалом «Россия», стали особым случаем: произведение архимандрита Тихона Шевкунова оказалось лакмусовой бумажкой для людей, приверженных как будто единой идеологии. Художественная дискуссия проводит границу между политическими фракциями, имеющими свой взгляд на то, что хорошо, а что дурно.

«Фильм – не история, а нечто «над ней», на грани псевдоистории, в жанре публицистической реконструкции путей, пройденных нашей цивилизацией», – ищет одобрительное определение Константин Ковалёв («С позиций Третьего Рима», «ЛГ», №5). Простите, но как можно «реконструировать» что-либо подлинное «на грани псевдоистории»? При этом о формулировке с г-ном Ковалёвым не поспоришь: нашумевший фильм действительно имеет мало общего с историей, даже если сводить оную к последовательному изложению событий.

«Фильм – нечто вроде «напоминания об утопии» с историческими реминисценциями... Фильм – пространная аллегория...» – продолжает благожелательный критик. Утопия, конечно, как жанр себя не исчерпала, но утопия, выдающая себя за историю, – это голливудский продукт «Триста спартанцев». Я надеялся, что у нас-то другие методы, но после недавних произведений Хотиненко и Шевкунова стал сомневаться в российской правоте. Если судить с разных точек зрения, нравственной и практической, правый может позволить себе роскошь быть слабее, а для победителя допустимо быть неправым. Но со всех сторон терпеть неудачу – просто по-зощенковски «скучно».

«Фильм – некоторое «историческое нравоучение». Мы имеем яркие образцы данного жанра в древнерусской литературе... Фильм, наконец, – довольно недвусмысленное предостережение, вариант прозорливого напоминания об ошибках прошлого». Говоря о «нравоучении», г-н Ковалёв упоминает «Поучение Владимира Мономаха». Я бы вспомнил другого автора, царя Ивана Васильевича, ибо он высказывался как раз на византийскую тему. Фильм о.Тихона воспроизводит именно такое средневековое понимание истории – строго линейной, качественно неизменной – более внимательное к символам, чем к фактам. «Константин-царь всем миром владел» (Иван Грозный), а потом его дурные ПРЕЕМНИКИ растратили СТАБФОНД, не поддержали ОБОРОНКУ, отдали страну на откуп ОЛИГАРХАМ и на растерзание ЗАПАДУ (о.Тихон Шевкунов). Чтобы вести такой рассказ, нужно обладать неосредневековым, голливудским мировосприятием.

Но голливудское мировосприятие отнюдь не отрицает прогресс и заимствования (и даже Грозный их не отрицал, допустив, помимо плохого, немало хорошего). А именно изменений о.Тихон, похоже, боится больше, чем ятаганов. И рассказывает с удовлетворением, что византийская финансовая система тысячу лет оставалась неизменной, а с ужасом – что переход от ПРИЗЫВНОЙ армии к ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ оставил империю беззащитной. Такой вот «мессидж», как выражаются носители голливудского мышления.

О.Тихон как-то не замечает, что византийская цивилизация многократно вставала перед необходимостью менять разные стороны своего бытия. Часто повторяют, что название «Византия» условно; однако самоназвание «Римская держава» условно не менее. Византия отступала под натиском более молодых миров, и о причинах её таяния можно долго спорить (начиная с мысли о том, что она всё-таки была рудиментом античного, греко-римского мира). Но одна ошибка не могла разом погубить империю, изображённую на карте времён Юстиниановых войн. А вот непробиваемая верность святой старине (какой именно? где точка отсчёта?) угробила бы византийскую цивилизацию на первом же повороте, ибо вся её история была повестью борьбы и приспособления. Царство ромеев эволюционировало, побеждало, когда приспосабливалось к новым условиям, а когда закосневало – терпело конфузию. А то и гибло. И всякий раз новая, воспрянувшая Византия была результатом перестройки разгромленной и отступившей прежней державы.

Иван IV не понимал, что Византия многократно перерождалась, что латино-греко-семитская «Империя Римлян» имела мало общего с «классической» греко-славянской Ромеей, а та – с итализированной и тюркизированной Византией-Элладой, доживавшей последние два века мелким княжеством с громким именем. Но Грозный, по крайней мере, твёрдо знал, что Константинова держава долго таяла.

У зрителей же о.Тихона складывается впечатление, что рушился Второй Рим по классицистским законам: здесь и сразу. Шевкунов спрессовывает века. Мальчик в тунике (по-моему, больше похожий на сирийца, чем на грека), карта большой Юстиниановой империи (сер. VI в.), подозрительно похожей на Российскую, «стабилизационный фонд» Василия II (Х в.) и пушки Мехмеда II (1453 г.) – всё это существовало чуть ли не одновременно. Естественно, что пушки оказались у Мехмеда II (а не у Константина XI) по причине растраты «стабфонда» Василия II (между прочим, Болгаробойцы – к вопросу о елейном славяно-православном братстве). А на западе точит зубы злобный Запад, и по этой причине злой сарацин ползёт на берег и требует мальчика в тунике к себе в гарем. Для полноты впечатления нужно было бы назвать турок моджахедами или душманами. Между прочим, на использованной в видеоряде картине Босха «Извлечение камня» лекарь не стремится превратить пациента в зомби, а напротив – пытается избавить его от засевшей в мозгу помехи.

Однако и Шевкунов, и поддерживающие его критики не желают видеть, что их мифотворческая прямолинейность наивна до неправды, а при перенесении в практику – губительна. О.Тихон всячески поносит «Запад», и в самом деле не жаловавший «схизматиков» и «презренных гречишек». При этом он забывает сообщить, что раскол христианской церкви был подготовлен не только догматическими и политическими посягательствами будущих католиков, но и вековой религиозной смутой в Византии, царским насаждением иконоборческой ереси (которая, в свою очередь, стала ответом на упадническую профанацию христианства с кумиропоклонством и непомерным распространением монашества). Что Византия (если не считать трагического 1204 г.) сталкивалась не с единым «западным заговором», а с разбойничьими авантажами франко-норманнов или каталонских наёмников и с торговым крючкотворством итальянских морских республик, и в поражениях этих чести было мало. Что константинопольская держава, сжимавшаяся в город-государство, истрепала себя в борьбе с православными сербами, болгарами и отложившимися единоплеменниками, делившими греческое наследство, невзирая на общую османскую угрозу. Что «Запад» был отнюдь не в восторге от полумесяца на Босфоре, но столетнее наступление турок на Балканы совпало с жесточайшим кризисом западноевропейской цивилизации, а попытка восточноевропейских католиков начать вторую реконкисту закончилась в 1444 г. разгромом под Варной.

Наталья Нарочницкая, хвалящая опыт Второго канала в «Российской газете» (7 февраля с.г.), признаётся в единомыслии с о.Тихоном в ключе известных взглядов на «скудость и богатство»: «…Речь идет об источниках резкого обогащения Запада в результате ограбления Византии. До сих пор недооценивается масштаб вывезенных из Византии и затем из Южной Америки в период Конкисты богатств, сопоставимых с трудами поколений. Это для многих неудобная правда». Предательский и варварский разгром Царьграда крестоносцами в 1204 г., не только разрушивший Византию как великую державу, но и прожравший ещё одну дыру в античном наследии человечества, – действительно, правда, неудобная для безоговорочных поклонников Запада. Но шальное золото, пролившееся в замкнутую европейскую экономику, не могло сделать жизнь на Западе «лучше» и «веселей». Металл ацтеков и инков, ненадолго обогатив испанскую знать, попросту обесценился, как произошло бы с любой другой валютой, умножившейся на пустом месте. А уж память о золоте и бронзе, награбленных и переплавленных крестоносцами, осталась в истории лишь в облике квадриги, похищенной более культурными венецианцами.

«Атомизация – черта современного сознания, которому свойственно отгораживаться от великих вопросов, замыкаться на потребительстве во всех сферах», – небезосновательно заявляет г-жа Нарочницкая. Так не является ли примером атомизации сознания (в данном случае, в смысле клипового упрощенчества) – низведение истории к плакатам и лубкам? Не в этом ли сиюминутное потребительство? Крестоносцы, плавившие античные статуи на цветной металл, тоже были близорукими потребителями. Но дело тут не в западном «индивидуализме» или в какой-нибудь особой порочности католичества, а в общечеловеческом варварстве. И сами ромеи (точно так же, как их общие с западноевропейцами предшественники – римляне и античные греки) терпели поражения (или одерживали позорные победы), когда забывали о всестороннем человеческом опыте и предавались варварству: иногда – полуживотному, порою же – благолепному и прелестному. Физики и химики любят анекдот о знаменитом коллеге, который, сдувая золотую пылинку с электрода, пояснял: «Грязь – это вещество не на своём месте». Можно добавить: и не в своё время.

«…Умные люди поняли притчевый характер фильма-мифологемы», – вновь отстаивает свою симпатию к фильму о.Тихона г-н Ковалёв в заметке «Не углубляясь в историю» («ЛГ», №6). В голливудском комиксе про короля Артура полулегендарных вождей «бриттов и римлян» для простоты сюжета превращают в лощёных конанов-варваров, которые презирают христианский Рим и рубятся с несимпатичными саксами – с главными, вообще-то, предками англичан и американцев. Ради доходчивого примитивизма и выспренних речей о «свободе каждого мужчины, женщины и ребёнка» американские кинематографисты отдают на заклание и правду историческую, и правду мифа, и правду крови, и правду веры. Конечно, задачи и цели создателей фильма «Гибель империи» куда выше. Но можно ли принести пользу родине и вере, столь вольно обращаясь с истиной? Смею утверждать, что множество людей, не чуждых образованности и вкусу, было возмущено тем, как нашим всесоблазняемым телезрителям навязывают «новую игру на всю жизнь» – игру в православную Швамбранию.

«Вам суждено вернуться в каменный век, но только без шкур, потому что шкур он вам достать не сможет», – предупреждала героиня Инны Ульяновой свою соперницу. К несчастью, исполненные благих намерений авторы, норовящие с помощью «поучений» вернуть своих зрителей в умственное средневековье, забывают, что в одну реку нельзя войти дважды и, если возвращаться в прошлое безоглядно, в нём ничего не обретёшь, кроме прошлых поражений. «Зато можно дважды сесть в одну лужу», – справедливо заметил сам о.Тихон при обсуждении своего фильма в телепрограмме «Национальный интерес» («Россия», 10 февраля с. г.).

Так не садимся ли мы в лужу, когда Русская православная церковь, толком не включаясь в борьбу, проигрывает разноплеменным «франкам»-протестантам тяготеющие к христианству Казахстан и Киргизию? (Гордая Византия, помнится, тоже не занимала себя духовной жизнью язычников-арабов, что в недолгий срок закончилось знаменем Пророка над Иерусалимом, Антиохией и Александрией). Или когда в детских учреждениях, находящихся под покровительством управляемого о.Тихоном Сретенского монастыря, читают таинственную «греческую» книгу «Дети против волшебников» (которой очень подошёл бы второй заголовок – «Gott mitt uns»)? Довольно странно, что православных детей учат восхищаться генеральским кулаком, если его изведали «и особо рьяные пражские смутьяны, и защитники дворца Амина». Но лужа, как уже было сказано, – талан возвратный.

Александр Македонский не носил рыцарских доспехов, но полагавшие иначе рыцари побеждали противника (включая византийцев), ибо оснащены были не только заблуждениями, но и достижениями своего времени. Из благих намерений можно и сегодня наставлять народ средневековыми притчами про погибель царства пресвитера Иоанна или Швамбранской империи. Можно клепать танки на страх полякам и на смех курам. Но беда, что нынешние донкихоты, взяв за образец Карла Великого или «императора Константинопольского», рискуют столкнуться с мельницей, окажущейся пострашнее лубочных супостатов.

Да и у Соединённых Штатов помимо Голливуда и чуть ли не поголовной религиозности населения есть немало других сильных, победительных сторон. Не на этой ли разумности и победительности держится их благолепие – даже вопреки крестоносному иезуитству и голливудскому легкомыслию?

А вот сырая и несколько уредактированная версия той же статьи на известном фармазонском портале "Credo.ru":
"В ДОСПЕХАХ ДОНА КОНСТАНТИНА"

http://www.portal-credo.ru/site/?act=fresh&id=725
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments