domety (domety) wrote,
domety
domety

Падение Кунсткамеры. Глава 9(1)

С первой женой Олег Петрович Гусынин развёлся, ещё когда заработал на собственную квартиру (до того с женой и дочкой жил у тестя и тёщи). Дочку он толком не видел на протяжении последних четырёх лет совместной жизни – слишком был занят в кооперативе, а потом в этой... как они тогда назывались? Остальные родственники попросту осточертели – и по отдельности, и всем компотом. Ясное дело, столица – борзые уже по одному месту жительства. Даже не разберёшь, кто из новой родни больше задрыгал – с тестем хоть в шашки можно было сыграть, но и тот достал, трудовой бетонщик, всё на мозги раствор капал: правильно ли бабки забивать единоличником да за что боролись? Старовер хренов...

Следующие две гусынинские жены сбежали, а потом по разводу выдрали из Олега Петровича клочья на воспитание сына и дочки. Самое паскудное, что инициативных скорпионов-адвокатов шакалихи нанимали на деньги, натуральным образом украденные у родного мужа. Пришлось засунуть этим пираньям в зубы ихний Шейлоков фунт мяса, чтобы дело завершилось полюбовно и не дошло до правильной уплаты алиментов. (Формулировку насчёт Шейлокова фунта Олег Петрович выучил, решая со своим юрисконсультом судьбу третьей жены-еврейки, и был готов уже взять много круче шекспировских интеллигентов, но стерва к своему счастью свалила на историческую родину, и надавить на неё не было никакой возможности).

Алчность жён и прочих женщин потрясала Гусынина. Олег Петрович искренне обижался, что захребетницам ничто не дорого в нём, кроме денег. Они его попросту не любили, а ведь он был совсем не плох – в сравнении с остальными-то! Деньги, опять же... И не бил он их почти – только если доведут. Мало ли, за что? Например, забудут, кто их из дерьма вытащил, выкобениваются из-за маленьких выдумок Олега Петровича. Может муж потребовать от жены, для которой он альфа с игреком, чтоб она ему борщ подносила, топая на коленках, будто к иконе чудотворной? Хотя нехорошо это, да. Стыдно.

С четвёртой женой Олег Петрович хотел было даже обвенчаться, но поднапрягся здравым умом и решил повременить и с венчанием, и с детьми. Пускай, гадюка, сперва покажет настоящую свою натуру...

Впрочем, детей Олег Петрович любил. Чужих, по крайней мере. По крайней мере, теоретически. Он хотел, чтобы дети занимались спортом и росли патриотами. И себя он тоже считал патриотом. И даже государственником. В отличие от всяких остальных, с которыми приходилось иметь дело за эти годы. Взять, к примеру, Семён Иваныча Дикобразина – проще говоря, Сеню Астролябию. С этим нужно было делиться первые несколько лет, но потом Олег Петрович оказался Семёну не по зубам. И кто такой Сеня Астролябия? Маргинал, как выражается психоаналитик Люда (ей бы самой подлечиться, но за словом в карман не лезет, послушать полезно). И торчит маргинал Сеня на своём греческом острове безвылазно, потому что вылезти боится.

А кто такой Олег Петрович? Большой человек, уважаемый! Валентин Алексеевич за руку здоровается, так аж подсигивает! Гусынин здесь, Гусынин там. Гусынин даже гранитом ворочает! Хрен кого теперь похоронишь без Олег Петровича! По лесной части самого Золотовозова потеснил, чтоб не сказать запер кое в чём. Золотовозову асбеста хватит, жуй своё, а к нам не лезь!
Новый домище Гусынин строит на целый гектар – это вам не пятьдесят шесть метров на пятерых и не терем, дураком скроенный, красным наждаком крытый, что вторая жена себе отпилила, пускай подавится! Под сад взял для хохмы шесть соток – шестьсот гектаров! А чтоб Сеня в своей заднице не воображал, что ему одному тепло, прикупил Олег Петрович аккурат напротив Сениной Харибды хороший такой остров. Скилла называется. Мощно, да? Чувствуется удар, знакомый всему Кургану?

Пожалуй, всё шло хорошо, только приелось. Может, это зима достала (на Скиллу Олег Петрович не выезжал с нового года – там он оставил жену). А дела вертелись. В Городе со строительством развернуться было туго (некоторые за сотку помойки удавятся), зато в провинции гусынинский “Реалстрой” с успехом воплощал столичный опыт на собственный лад. Вот на прошлой неделе Олег Петрович был на объекте, смотрел, как возводят напротив бывшего обкома многофункциональный элитный жилой комплекс – много лучше губернаторского дома, разобранного по ходу реконструкции. Правда, при рытье котлована для подземного гаража дал трещину соседний доходный дом с мемориальной табличкой, но облезлых кариатид купчины Прикусихина быстренько приобщили к делу, запланировав третье крыло с такой безешной облицовочкой, что лизнуть хочется, и с зимними садами во всех стеклянных местах. Гранита израсходовали столько, что можно было построить четыре мавзолея. Олег Петрович лично пририсовал на проекте башенки, как на ГУМе. Напротив обкома, всё-таки. Теперь многофункциональный дворец советов должен был стать видим с самых окраин, если только народ глядит куда надо, не упираясь носом в родимые хрущёвки.

Потом провели юношеский турнир по всякому боксу под покровительством “Реалстроя” и “Частного народного банка”, тоже гусынинского. Шустрые детишки. Симпатичные. Хоть сейчас иди с ними на бауманских. Да хоть на железнодорожных! Только вот всяких чернявых за последнее время многовато настругали...

Потом смотрел, как помог на культуру. Наши мультфильм двухчасовой снимать собирались. Дал им через «Частный народный банк» лимон этих самых. С частичным возвратом – если полный не потянут. Сняли вот, в прокат запускают на Западе. Знай наших! Показали. Ничего. По классике. Какой классике – не упомнишь. Все рожи вроде как у американцев срисованы, глаза – как у лягушки надутой, челюсти квадратные, краски – как штаны у малолеток на дискотеке. Или какие там у них теперь штаны? Совсем забурел!

Загородный дом ещё не был достроен. Олег Петрович бродил по белым залам, где по сторонам свалены были великанские охапки соломенно-светлых досок и колоды лакированных потолочных панелей, жёлтых и шоколадных, словно шахматные поля (к производству панелей, по словам Марии Станиславовны, приложил какое-то место сам Гайдученко – а чего, хозяйственный мужик!). Олег Петрович требовал, чтобы шпатлевали до зеркального блеска, любовался местами, где блеск на белом уже навели и никто не сновал. Он заглядывал в пугающие дыры, перекрытые одними балками: там тоже всё было соломенным и белым.

В соседнем зале занудным голосом распоряжалась насчёт бордюров сомнабулическая архитекторша Мария Станиславовна – женщина моложаво-неопределённого возраста, с глазами, как в том мультфильме. От тоски Машенька даже понравилась Гусынину. Во-первых, она сама была как тоска и, как сама выразилась, не выбивалась из контекста. Во-вторых, если не смотреть ей в глаза, не слушать её сонный голос и не обращать внимания на движения придонной утопленницы, она была очень даже ничего. В-третьих, шла-таки от неё какая-то энергия, пёрла – может и нездоровая, вроде как чернобыльская, но пёрла!

Тут Олегу Петровичу позвонила начальница секретариата и сообщила, что с ним хотел бы поговорить сам Евгений Револьтович Маузер.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments