February 15th, 2013

ЧБ

За закон Василисы Галицыной

Елена Чудинова
НАС ЗОВУТ ХРИСТИАНЕ


Все задаюсь вопросом: неужели этого никто не понял, никто не заметил?

Страшная история маленькой Василисы Галицыной отличается от истории Ани Бешновой, Лены Лифановой и прочих леденящих кровь историй не только тем, что нежить, среди коей мы живем, не дерзнула свалить вину на жертву. Нам давно уже объяснено: Аня Бешнова сама выскочила ночью на улицу, Лена Лифанова не той дорогой бежала к электричке… Но разуверьтесь, память Василисы не чернят отнюдь не потому, что речь даже не о подростке, а уж вовсе о малышке… Когда в Крыму исламист перерезал горлышко пятилетнему Вите Шемякину, власти и СМИ первым делом кинулись выяснять: «А благополучная ли эта семья Шемякиных? Многодетная какая-то, уж не пьют ли родители?» Нежить не проймешь. Вспомним совсем недавний эпизод, для наших времен до смешного невинный (дворник сломал челюсть мальчику): про поведение и отметки двенадцатилетка репортеры с раченьем опросили соседей, учителей. Вы в самом деле решили, что нежити большое различье – двенадцать лет или восемь? Да не смешите.

Когда речь идет об этнопреступности, наши столичные и интеллигентные борцы с ксенофобией ведут себя так, словно полжизни провели по уголовке за колючей проволокой. «Сколько я повидала самых страшных насильников и убийц, – сказала мне как-то писательница Юлия Вознесенская, сполна хлебнувшая советских лагерей, – вы думаете, хоть один признавал себя виновным? Хоть жертве пять лет было – «завлекла», «заманила», «спровоцировала», а он, бедный, страдай теперь зря».

Вся-то разница, что те урки оправдывали себя любимых, а эти нежные герои – своих иноплеменных подопечных.

Отчего же блатная логика вдруг покинула наших медийных интеллигентов? Приутихли. Ну, почти приутихли. На днях, на ток-шоу, один грантоед нервно выкрикнул стандартное: «А что, среди русских не бывает убийц и насильников?»

«Я никогда не утверждала, что у нас нет своей преступности. Но это не довод, что к ней надо еще прибавить чужую».

Это уж было, впрочем, так. Надо ведь как-то гранты-то отрабатывать. Был еще антиклерикальный слив в блоги – с демотами и фотами, такого накала, словно главный виновник трагедии вообще не узбек, а священник, сморозивший бестактность в проповеди. (Кстати, очень допускаю, что просто от шока и растерянности). Ну, право, чего думать о каком-то узбеке – давайте с пеной у рта бесноваться против священника.

А все же кураж не тот. Без привычного «жертва сама виновата» им неуютно. Но на сей раз боятся. Чего же? Чем напугала нежить маленькая страдалица со сказочным именем Василиса?Read more...Collapse )
ЧБ

"Подписан в печать ещё во времена полётов братьев Монгольфье"

Тимофей Шевяков (tarlith_history) докладает о несовершенстве мира

Предыстория: в 1813 году отряда генерал-адьютанта Чернышева _набижал_ на Кассель, бывший тогда столицей королевства Вестфалия. По отбытии из Касселя Чернышев вывез порядка 14 тысяч документов различных госучреждений.
Впоследствии все это добро очутилось в отделе рукописей Публички, ныне РНБ.
История: в 1943 году союзники в рамках борьбы с Хитларом и фофызмой фактически стерли с лица земли город Кассель — вместе с театрами, архивами, музеями и жителями, которые могли любить фофызму и Хитлара. Как следствие — документов по истории Вестфальского королевства, просуществовавшего всего шесть лет — с 1807 по 1813 — не осталось. В этом свято уверены все европейские историки. Собственно, о «вестфальском» фонде РНБ и у нас-то практически никто не знает.
Сегодня я заявился в ОР РНБ. Мне выдали одну (единственную существующую в принципе) опись вестфальских документов. На — внимание — 354 единицы хранения. Еще раз. Триста. Пятьдесят. Четыре. Из более чем четырнадцати тысяч!
На мой крайне вежливый вопрос, есть ли что-то еще — последовал ответ — «фонд еще не описан». Для тех, кто плохо воспринимает с первого раза. Уникальный массив документов не описан в течение двухсот *** лет.
Милейшие тетушки пожаловались, что у них не описаны и _более востребованные_ фонды и высказали готовность заключить со мной договор на описание вестфальского фонда. Безусловно, я этим займусь — просто я в тихом шоке от этой ситуации. Для понимания — большинство исследователей наполеоники отдадут душу и еще что-нибудь взамен за возможность в принципе работать с вестфальскими бумагами, которые в Европе считаются безвозвратно утерянными.
Ну это типа пропуска в Александрийскую библиотеку, угу.