June 15th, 2011

ЧБ

Из "Падения Кунсткамеры"

Несмотря на лёгкий морозец, по-прежнему сковывавший влагу даже в натопленной сердцевине Города, зима, похоже, разбила волшебный посох и комически теряла звёздчатые уборы, словно перья из хвоста, словно крахмальные манжеты и растерзанную манишку. Остатки снега выдуло, несчищенный лёд порядком выник.

Евгений Маркеллович брёл по вечереющей улице. В синем воздухе растекался оранжевый свет. Мимо, скорым потоком сдвоенных фигур, плыли белые и жёлтые фары. Минуя Скопина, фары превращались в алых светляков. Не зная, что думать о Вене, которого, наверное, не следовало, поверив на слово, спроваживать с глаз долой, Скопин размышлял о последних новостях, мало что менявших.

Удод рыл землю, хоть вероятнее он просто сочинял от балды новую книжку – так ему и позволят разрывать Канары! Баклан по-прежнему обещал устроить этернальную макропулизацию. Расщепеенко проводил с Хошимином Степановичем Кудесником совместную лекцию в кафе "Чёрная Кустурица" – вход свободный, но платный. Интересно было, чем обернётся начинание, учитывая, что один удлинял историю, а другой укорачивал. (Скопин не помнил, кто и что, но упёртость Кудесника и буйный нрав Расщепеенки предвещали свару).

Магницкий предупредил, чтобы лёгких времён и приятных реформ не ждали. «Рутинновацасоц» обнародовал, что бездиоксиновое мусоросжигание почти готово: освоить оставалось копейки, миллиарда три. Протеже Скопина со своими разработками сидели на мели: денег никто не давал, но со старым понятливым Бекбулатовым Евгению Маркелловичу назавтра была назначена встреча, внушающая кое-какие надежды.

Очередной статьёй (как говорит молодёжь, "нажористой") разродилась в чём-то англоязычном буйная Порша Блиакер. По ведомству Скопина мисс Блиакер не проходила, но была похожа на Кудесников и Осадков, только гаже, ибо те пердели от слабости, а эта – от желания добивать и дотаптывать. Исходя, точно младшая школьница, однообразными ругательствами, Порша рассказывала, как возводили на костях сталинское метро, бетонируя строителей внутрь шпал. (Главным строителем отчего-то был назван Радко Кагановищев, сам в конце концов забетонированный). "Украденная в свободном мире примитивная советская музыка тоже писалась на костях", – без лишних уточнений сообщала Порша.

Дойдя до перекрёстка, где смешивались белые и красные потоки, Скопин собрался спуститься в подземный переход, но бросил взгляд на витрину газетного ларька и произнёс дурацкую фразу, подцепленную у мастера этого дела Арефьева: «Мать его, в коньках на босу ногу… Что за Удод!»

Вот это была новость! Заметка о методичных канарских похождениях оказалась несвежей. Евгений Маркеллович выхватил портмоне, купил "Актуальные ведомости" и немедля прочёл под лампами, светившими с ларёчного карниза, полторы полосы под заголовком «Учёный-инноватор признаёт правоту «Чистой Хронологии». Удод в самом деле признавался, что больше не пытается удлинить историю на бессмысленно долгий срок, ибо пришёл к выводу: вся история неизвестных цивилизаций занимает не миллион лет, а пару-тройку тысячелетий, а вся история нашего человечества укладывается менее, чем в тысячу лет, как неопровержимо доказали оригинальнейшие умы Морозов, Неверенко и Формовский, честь им и хвала. Таким образом, Удоду посчастливилось решить вопрос, не дававшийся убедительно чистохронологам: пирамиды и вправду были построены атлантами в сроки, единственно верные из всей традиционки.

Скопин вложил газету во внутренний карман пальто и направился в подземный переход, гадая, как ведущий атлантолог спрессует свою длиннейшую повесть о гиперборейцах и резус-антиподах, как разделит авторские с чистохронологами и с какой стати ему понадобился этакий манёвр, опасный и для рассудка и для кошелька.