May 2nd, 2011

ЧБ

Пунктиром о возрасте

Возраст - неприятная, неудобная штука.

Обычно, когда речь заходит о скверных сторонах возраста, под ним непременно разумеют старение:

Старость хуже, чем увечье.
Довело меня до точки
Страшное противоречье
Существа и оболочки.

Видимость важнее сути,
Ибо нет другой приманки
Для великосветской суки
И для нищей оборванки.


А старением-то далеко не всё ограничивается. Уйма противоречий существа и оболочки коренится в ложных видимостях, в неоправданных представлениях о том, что подобает носителю той или иной цифры, да ещё с учётом (опять же, ложным) пола, социальной среды, профессии, а также типа внешности и физического состояния (причём отличная физическая форма может и не в плюс пойти, а подгадить: "Маленькая собачка до старости щенок"). Человеку вечно чего-нибудь "уже нельзя" или "ещё нельзя" - именно того, что он может и хочет. Что особенно погано, есть ещё взаимное влияние между восприятием возраста с одной стороны и достатка с социальным статусом с другой. "Ему этого ещё нельзя, он не соответствует" быстро сменяется на "Он бы мог, но ему туда лезть уже поздно". Ага, сначала пожарную машину с пулемётами не купили, потому что "сломает", а потом - потому что "уже вырос".

При этом собственное твоё субъективное восприятие этой неприятной штуки тебя же подчас и удивляет. Например, случилось мне как-то общаться с двумя женщинами (почти одного возраста и серьёзно старше меня), которых я прежде примечал "по телевизору" в течение срока, достаточно долгого сравнительно с нашими возрастами. Грубо говоря, как телеперсонажи они мне были знакомы бОльшую часть моей жизни и чуть ли не половину их собственной.

Так чтО любопытно. Одной я увлекался в достаточно взрослом состоянии и воспринимал почти как ровесницу: "Ах, эти глаза напротив!" При встрече она показалась мне шокирующе старшей: "Надо же! Она старше на целых ... лет! А я считал её "красивой девочкой". Увы, наши галактики разошлись..."

Другую я приметил в самом что ни на есть сопливом детстве и воспринимал, разумеется, как "взрослую тётю". А столкнувшись с нею в жизни, принял почти как ровесницу и, по обычной своей развязности, скоро начал называть её всякими уменьшительно-ласкательными именами - собственными, а затем и нарицательными.

Женщины эти, повторяю, ровесницы. Выглядят и чувствуют себя дай Бог каждой. Ни о каких интимных отношениях, стирающих грань между городом и деревней, и речи не заходило. Так, лёгкий флирт с наступанием на ноги. А резкая разница в восприятии - чистая субъективность. На уровне: "он большой, на класс меня старше" и "какая ж она тётя, если мы вместе через забор лазали?"