April 22nd, 2011

ЧБ

Из "Падения Кунсткамеры"

К запоздавшему (по коллежской мерке) завтраку Мстислав Сергеевич вышел в тонком сером джемпере с маленькой бордовой надписью «TUMA». Садиться за стол он предпочитал при полном параде – если даже затем раздевался и валился на кровать. Гор не любил формальностей, но сам с собою оставался в форме. Однако Ихины выходки успели утомить его, да и глупо было бы затягивать себя в мундир, чтобы позволить отёчному полковнику придти с распущенными космами, в банном кимоно, едва прикрывающем пластистые ягодицы, и всё опошлить.
- Ваша кашка! – сказала Наташа, глядя поверх его высокого лба.
Мстислав Сергеевич отправил в рот пару красивых таблеток из серебряной бонбоньерки, элегантно запил водой из фрондёрского стакана со старым марсианским гербом и со вздохом взялся за ложку.
- У вас желудок, а вы опять с Ихой колобродили! – не удержавшись, высказала Наташа, прямо пальцами сыпля на слизистую пищу отруби, забытые быть высыпанными на кухне.
- Благодарю, – сдержанно ответил Гор. – Мы работали. Бывать на приёмах – часть моей службы.
- А горизонтальных девок ночью водить – тоже служба?
- Спрашивайте с Ихи! – огрызнулся Гор. – Это её личная жизнь.
- Думаете, раз это её личная жизнь, то у вас личная жизнь одномандатная? Что эту Ларку по телевизору каженный день показывают – так то не справка…
- Наташа, прекратите городить глупости! – скомандовал Гор. – Я устал повторять, каков характер наших отношений с доминой Ихой!
- Ага, ваших! Видала я ваши отношения только что. Да по глазам вашим видать! Она внизу срамотенью своей занимается, личная жизнь у неё, столичная, – а вы в кресле сидите и за голову держитесь!
- Наташа, если бы вы устраивали то же самое, я бы, пожалуй, так же схватился бы за голову! И даже терпеть бы вас не стал!
- Вот о том и речь! – заныла Наташа, готовая разрыдаться.
- До чего же порочно устроен ваш ум! – возмутился Мстислав Сергеевич. – Вы думаете о людях лишь дурное!
На лестнице с мансарды (как ни страдал Гор, а спальни пришлось устроить в мансарде, ибо двухэтажный особняк для всех надобностей был слишком тесен) лёгким ксилофоном забренчали ступеньки. В столовую рысью спустилась гладколицая, причёсанная с гелем Иха – в костюме цвета красного дерева в чёрную полоску, через одну простроченную сиренью и золотом, в лихо замятом сиреневом с золотом галстуке.
- Мстислав Сергеевич, быстрее чавкайте и собирайтесь! – инструкторским голосом произнесла Иха, кидая на стул напротив Гора тугие гангстерские бёдра. – В одиннадцать к цирку начнут съезжаться кареты. А мы ещё не знаем, на месте ли товар: может, г-н Адамов чесанул по тундре чистосердечно каяться?
- А вам чего? – недружелюбно спросила Наташа, тем не менее, отдавая дань восхищения ожившей ведьме.
- Вина, мяса, женщину! – распорядилась Иха и тут же хохотнула: – Ладно, с десертом повременим до вечера, у Маузера на кухне что-нибудь отыщется…
- Пойду, яичницу вам пожарю со шматком чего осталось… – покорилась Наташа. – Только в следующий раз выходите вовремя, каждый день яйца гонять – для печени тяжело…
Прекрасная Иха устроилась и плеснула себе в старорежимный стакан птитлигуанского. Мстислав Сергеевич вяло поддержал её и заметил, уставившись на Ихин галстук:
- Я вижу, вы более не верны зелёному.
- За последние дни я растеряла всякую надежду относительно человечества. Ванна из здешних сливок окончательно избавила меня от иллюзий, – пояснила Иха и вновь заклекотала.
Дверь из гостиной отворилась, и на дверной ручке в столовую въехала нетвёрдая, прижмурившаяся Лара Денталь – с неопознаваемым сором в пружинистых волосах, с натуральной мешочной синевой, слившейся с поплывшей краской в обширные фингалы.
Лара с усилием расклеила глаза и произнесла, будто переозвученная мужским голосом:
- Где я?
- На Марсе, – флегматически ответила Иха.