April 9th, 2011

ЧБ

Из "Падения Кунсткамеры"

Предыдущий кусок

Помёткин то ли заморгал от волнения, то ли подмигнул хозяевам и сказал с энтузиазмом:
- Это другой разговор!
Осинин, человек европейский, душевно заявил:
- Дорогой Мстислав Сергеевич… дорогой Евгений Револьтович… дорогие мои коллеги… я надеюсь, что федерализм восторжествует вместе с правами человека...
- Какими правами? – зло переспросил Желудёвочный.
Гор поднял на него лорнет, а бледный губернатор уточнил:
- Правами гражданина.
- Это нормально… – согласился Желудёвочный, нащупывая сердце. – Надо побороться за права гражданина.
Витяжников, сидевший чернее тучи, упёрся горестным взором в тёмные глаза председателя:
- Не произойдёт ли дестабилизации?
За Гора вылез Помёткин:
- Можно подумать, сейчас нет дестабилизации!
- Дебилизация одна! – прибавил Гусынин. – Заездился ждать уже, когда станет хорошо, чтобы по-людски! Ну, как нам показывают!
Золотовозов от большого человека Гусынина такого жара не ждал. Помёткин аж отвернулся, рожей в Иху, брезгуя Гусыниным. А Гору понравилось:
- Вот и хорошо, Олег Петрович. Я понимаю ваши гражданские чувства. По всей стране миллионы людей разделяют ваши взгляды. Национально ориентированный капитал – это необходимое, но до сих пор отсутствовавшее орудие победы.
- Да если б научили, куда и зачем – мы бы все давно! – согласился Гусынин, уже подостыв.
- Мы – это хорошо! – встрял Маузер. – Но мы – это мало. Вот в моей идеологии социал-корпоратизма, каждого требуют сказать: не «мы», а «я». Ты, Олег, сможешь сказать: «я»?
- Да я кто? – возмутился Гусынин. – Я скажу так, что все лягут. А что нужно-то? Поддержать, чтобы лучше сделали? А кто делать будет? Я, Женёк, знаю, кто такой Маузер. А кто такой Мстислав Сергеевич и какой Комитет сексот? Не знаю таких! Может, они только хуже, как в прошлые разы!
- Успокойтесь… – Гор, непризнанный, лбом заскользил по подставленной ладони, словно собираясь носом и ресницами воткнуться в стол. – Никакого мирового правительства, никакого всеземного заговора не существует. Верьте профессионалу! Я директор центра Интерлингвальной коммуникабельности и кооперации. Я представляю международное экспертное сообщество. Евгений Револьтович нанял меня, но если моё участие в вашем сложившемся альянсе кого-то не устраивает, я удалюсь. Но не факт, что вам удастся расположить к себе мировые средства массовой информации, влиятельных международных экспертов... И так далее, господа, вы понимаете!
Разошедшийся Маузер легонько грохнул кулаком по столу:
- Да без Мстислава Сергеевича у нас ни хрена не получится ни на внешнем рынке, ни на внутреннем! Программа-то у нас хорошая, но как продвигать будем? У Витяжникова плохая была? Нет! А у Помёткина? Нормальная! А почему не продвинули?
Витяжникова Маузер восхитил: по витяжниковской программе Евгения Револьтовича полагалось бы как минимум заковать в кандалы. А Мстислав Сергеевич, сложив лорнет, ни разу не применённый, убрал его в карман и со скромной улыбкой внёс понимание:
- Я простой гуманитарий и много на себя не возьму. Но постараюсь посильно вложиться в общее дело. Программа у Евгения Револьтовича есть. И замечательная. И команда подобралась, я вижу, олимпийская. Так, а почему же мы не слышали слов поддержки и согласия от г-на Золотовозова? Куда ж мы без асбеста?
"Режь последний огурец! – подумал Алексей Порфирьевич. – Откажешься – завтра же возьмут под белы руки. Ежу видно, у комитетчиков этих давно всё схвачено. А вдруг брехня? Наша проверка – чтобы раскололись? А, не звери же нынешние! Прицепятся – скажу, что внедрялся в логово врага. Я ж тяжеловес!"
- А что – можем! – согласился и поддержал Золотовозов.
- Значит, единогласно, – заключил Гор. – Евгений Револьтович, излагайте вашу программу!Read more...Collapse )
ЧБ

"Где-то мы нахомутали..."

"...Если пункт 8.2 будет принят и его будут строго придерживаться, то любой госслужащий (а их в России много) любого уровня, произнесший что-либо, что можно воспринять как "оправдание преступлений тоталитарного режима" (подразумевается ли весь период 1917-1991?) может остаться без работы. Это нацелено не только против упёртых сталинистов, отрицающих реальность террора. Потенциально, любой кто попытался бы утверждать, что, например, сталинский приказ 227 "Ни шагу назад" (июль 1942 г.) - который многие считают "преступным" - был необходим или оправдан в условиях войны, может быть уволен. Иными словами, научные аргументы, которые почтенные исследователи могут свободно выдвигать, и зачастую выдвигают на Западе, будут обьявлены в России вне закона под угрозой увольнения.

Никто, кто ценит академическую свободу или даже свободу совести, не сможет смириться с таким законом. Мы становимся свидетелями поразительного зрелища, когда Мемориал предлагает сделать доступ к архивам более свободным и одновременно ввести ограничения на то, что люди смогут рассказать о плодах своих исследований. Похоже, что российский либерализм надо защитить от российских либералов..."

Фрэнсис Кинг
Университет Восточной Англии


Thanks letopisetz and Даша Митина.