April 3rd, 2011

ЧБ

С драйвом мыслящий

Великий географ и статистик Орешкин о современной эмиграции из России:
Возраст сменился: сейчас едет молодежь. Не ярко-молодая, до 20-ти (Якименко настолько хорошо закомпостировал им мозги, что они до сих пор живут в вымышленном мире, в котором Америка хочет развалить Россию).

Орешкин, видимо, и сам до сих пор обитает в вымышленном мире, где Америка тупо щёлкает клювом, а "молодёжь до 20-ти" поддаётся на вездесущую пропаганду Якеменко, хотя могла бы в любой момент рвануть на ПМЖ в любую страну.
Кажется, такого рода комсомольский задор (минус Якеменко) сочился из молодёжной редакции "Останкина" под перепончатокрылый перворэп "Наше пакалениэ выбираэт..." осенью 1991 г., а к весне 92-го иссяк.
ЧБ

Из "Падения Кунсткамеры"

Алексей Порфирьевич Золотовозов, опытный асбестодобытчик, потом политический тяжеловес, а ныне асбестопромышленник, сидел спозаранок за наборной рабочей столешницей с чугунным медведем и бронзовым орлом. Алексей Порфирьевич размышлял, куда бы податься. Нынешнее кресло председателя асбестового союза было для него недостаточно тяжеловесно. Алексей Порфирьевич рад был бы податься в губернаторы чего-нибудь хорошего, но предложений не поступало. Раньше было проще: много денег, много охмурёжа, немножко походить на задних лапах перед избирателями – самому ж умора! Теперь на задних лапах нужно было ходить всего перед несколькими избирателями. Алексею Порфирьевичу тоже казались уморительны ихние вкусы, хвалёное, но обманчивое заднее чутьё, семизаходные подъезды на хромой козе, где нужно было раздавить пузырёк и порешить. Но Золотовозов предпочёл бы совсем скучных людей, лишь бы порешить можно было запросто. Как говорит молодёжь, тупо.

Золотовозов силился быть на уровне и на виду, для чего держал вокруг себя и старой закалки гвоздодёров, понимавших, когда с душой, и молодых, вроде бы чуявших чужое заднее чутьё. Помощники Алексея Порфирьевича писали за него мудрёные статьи и учёные доклады, накатали три непозорные диссертации, резали ложки, сочиняли частушки, солили сало и огурцы и однажды соорудили из спичек здоровенный макет Кремля, каковой и поднесли Цезарю на день рождения. В Спасскую башню были вставлены часы «Командирские». Алексей Порфирьевич пошутил, что хотел сначала вставить «Роллекс», но понял, что это было бы не того, а так того! Цезарь ответил, что «Роллекс» – это неплохо, но «Командирские» – это «Командирские». После чего все рассмеялись.

Тут вошёл помощник и напомнил, пора уж отрываться от недостаточно тяжеловесного кресла и езжать на встречу с этим самым Гором. Алексей Порфирьевич такие вещи в голове держал безо всяких-яких напоминаний, но на то и помощники, чтобы помогать и шустрить ради-для большего уважения к помогаемым. Однако Гор Мстислав Сергеевич, похоже, был тем ещё тяжело-весом. Золотовозов, и сам обладавший задним чутьём, решил по первости подойти к нему поскромнее. Никаких помощников Алексей Порфирьевич брать с собою не стал, а прежде чем подняться из-за стола, выдвинул ящик и переодел часы, «Роллекс» поменяв на «Командирские».

Подъезжая, Золотовозов рассудил, что домище Маузер отгрохал с наворотами, хоть по новой за спички берись. Половинки тяжёлых ворот раздвинулись вовремя: чтобы гости не притормаживали, но, с другой стороны, чтобы знали, что могут и не пустить. Маузер Евгений Револьтович с голливудской улыбкой стоял на ступеньках крыльца, что твой Блин Клинтон. А Гор, который Мстислав Сергеевич, в красном галстуке, с бородёнкой, как у зампреда Замкомпоморде, сиротился позади, но получался повыше хозяина.

Золотовозов, прибывший с одним водилой, вылез на дорожку между английским газоном и таким же крыльцом. Его взяли под белы руки и повели по дому. Евгений Револьтович показывал большие картины – новые, но в старом стиле. Мстислав Сергеевич показал, что чего-понемногу тумкает в асбесте. Золотовозов смекнул, что в доме не хватает зелени, пальмы с кактусами, например. Есть сейчас такие кактусы, круглые, в арбуз. Говорить об этом Золотовозов не стал.