April 2nd, 2011

ЧБ

Современное искуйство

Ходить с двухлетним ребёнком на руках и провоцировать массовую драку - это уже переход через границу глупости с беснованием.
Ребёнок, помнится, по вине родителей, раз уже ломал себе шею. Но не до конца.
Люди, похоже, делают всё возможное, чтобы в этой стране понятия "демократы", "идиоты" и "подонки" остались навсегда синонимами.
ЧБ

Из "Падения Кунсткамеры"

За генералом заехала вишнёвая «Волга». Скопин распрощался с ним на улице, замотанный широким узорчатым шарфом:
- А я пройдусь – в двенадцать говорим с Бекбулатовым. Постараюсь воспользоваться его авторитетом, хоть авторитет в наше время не стоит ни гроша.
- Зато грóши в авторитете, – оттенил Арефьев. – Я ж говорю: не упускай Жозефинку. Сколько ещё из этой золотой жилы можно повытрясти! На науку, а ты что подумал? – генерал с удовольствием плюхнулся на сидение (так дети радостно садятся на пружинящий матрас) и покатил исполнять обязанности карающего меча.

Скопину торопиться было некуда: не по его вине одни дела тащились, как сонные гусеницы, а другие и вовсе напоминали заводные машинки, ткнувшиеся в стену, перевёрнутые, суча колёсиками, либо затихшие. Льдистая земля навела на мысль, что весну, жданную на днях, отложили надолго. Но за шапкой Скопин возвращаться не стал, позволив морозному ветру проверить густоту его не до конца поседелых волос.

Евгений Маркеллович побрёл бульваром на встречу с академиком Бекбулатовым, размышляя, что неплохо бы вернуться к преподаванию. Здоровье в таком возрасте может исчезнуть на раз: предаваться богемному dolce far niente опрометчиво – хоть и приятно ощущать себя млелым аристократом. Кто бы сомневался, легковерно было полагать, что наступит небесное благорастворение и цветение вертоградов, стоит Скопину возглавить Особую комиссию. Как бы сказал Арефьев, «раз плюнуть и два раза высморкаться»? Да ничего похожего. Интересно, что ж такое читает профессор Казасси и как она поступает со своим декольте? Красота неописуемая и неприкрываемая – смутит не только мальчиков, но и нынешних девочек. …О, не забыть о детях! Ми-нотаурян! Отдать Мариночке и Дине детские вещи, завалявшиеся в закромах. Эти выкобениваться не станут – и вещи приличные, и сами те ещё дети цветов…

Что ж так туго движутся дела? И непонятно, как решать задачку. Обычная либо решается, либо понимаешь: решения нет, рождённый ползать летать не может. А здесь? Дурной сон. Берёшься за добротную вещь – она расползается. Знакомый, родной человек обёртывается чудищем, и даже не удивляешься этому: ну, так не сразу же, а по крупице, от взгляда ко взгляду – а ждал-то чего?
А сколько было писку! Крест на шею навесили – звезду, правда, нé дали, и несколько этим задетый Скопин повторил чужую шутку о том, чтобы в следующий раз непременно была звезда (когда редко позволяешь себе наглость, её сосчитывают остроумием или, на край, умильной оплошностью). Зато Гайдученко, Казасси и прочие облобызали его вместе с батискафом, позабыв о тех, кто конструировал и управлял поболе Скопина (с другой стороны, не целоваться же Казасси с этими бородачами?). Даже законченные вредители поздравляли с великой национальной победой. Кто-то сказал: «Как с последней!»

Казасси пообещала, что протолкнёт, продавит, прожмёт, противоестественным образом доведёт до самого верху, а потом и до самого низу то, что Скопин пожелает. Оставалось выяснить, что можно желать. Комиссия по лженауке уже была. Официально взять на себя новые технологии – нарываться, отбивая хлеб у создававшегося «Рутинновацасоца».Read more...Collapse )