March 17th, 2011

ЧБ

Из "Падения Кунсткамеры"

Скопину приснился поющий Аргенид. Один раз на нём точно был моховой петровский кафтан с красными петлями и тюлевым галстухом. Анджиевский гремел Мефистофелевым басом под бурий рёв оркестра. Этот голос очень шёл Аргениду, но смешное название "бас" не шло ни Анджиевскому, ни голосу. А слова разнились от привычных:

Ты наивен, род людской,
Бренен твой кумир священный.
Но парит над всей вселенной
Демон чести роковой.

Демон долга и гордыни,
Рыща в зное и в снегах,
Обращает плоть во прах
От Израиля доныне,
Направляя злой металл,
Направляя злой металл.


Алые усечённые конусы обшлагов расцветали кружевами. Аргенид салютовал серебряной шпагой, сливая клинок с переносицей.

Этот бра-ат –
вечный а-аноним,
Волю неба презирает
И людскую – попирает,
И порок обласкан им!

Под сияньем пентаграмм
И других извечных знаков
Люди с верностью собаки,
Гибнут от душевных ран...


Проснувшись, Евгений Маркеллович повторял:

Все умрут за идеал,
Все умрут за идеал!


Несильно болела голова.