March 16th, 2011

ЧБ

Из "Падения Кунсткамеры"

(Предыдущий кусок тут).

По телевизору волхвовал макабрический летописец Ждан Остроготов. Что такое «макабрический», Веня не знал и в интернете вовремя не посмотрел, остроготовских летописей тоже пока не читал, но испытывал к этому грозному человеку, то и дело возникавшему на экране, уважение и доверие. Доверие было неполным, однако тем крепче было уважение: если странный и страшный Остроготов не совсем свой, то от него можно разом ожидать и союзнической благости, и неприятельской милости. Веня из последних сил размышлял о том, как хорошо бы познакомиться вот с этим Остроготовым, и доподлинно выяснить, что тому нужно, и за одни ли и те же идеалы они готовы стоять.

"Воззрим критишно! – возглашал Остроготов, посрамляя соперника. – Покуда мы не обозримся систематишно и не повынем ультрамариновых насекомых, белоголовые стервятники продолжат кровавый расклёв многострадальной нашей печени! Паразиты, словно гитлеровские диверсанты, во тьме ночной сигналят пикирующим хищникам огненными знаками! Лишь повычистив этих кровососущих светляков, мы сможем воротиться к динамишному развитию!"

Противник Остроготова, ультрамариновый Жеребчиков смотрелся бледно и уже совсем не светился. Когда Остроготов изрекал толковые и дельные вещи, всем и каждому понятные и местами чересчур очевидные, Жеребчиков с переменным успехом толкал напыщенную чушь. Но когда супротивник пытался уесть Остроготова за счёт вещей, похожих на правду и даже Вене приходивших на ум, летописец загибал такое, что Жеребчиков оставался с окостеневшим языком и пустыми, без единого слова, карманами. Гляделось это забавно и, в общем, справедливо.