August 30th, 2006

ЧБ

"И никогда уже крейсер под моим командованием не выйдет в нейтральные воды..."

Прочёл шестилетней давности некролог Ефима Абрамовича Гамбурга (1925-2000), режиссёра-мультипликатора, создателя "Шпионских страстей", "Ограбления по...", "Голубого щенка" на музыку Геннадия Гладкова, "Пса в сапогах" на музыку Алексея Рыбникова, "Раз, два, три, четыре, пять" на музыку Максима Дунаевского. Оказывается, последняя, незавершённая работа мастера - экранизация "Роковых яиц". Узнать бы, в каком она состоянии... Пощупать...
ЧБ

Полтора миллиона вёрст, или Капитан Невемо

То, что легло в основу сей повести, было найдено мною в необъятной библиотеке одного моего знакомого, большого любителя этого дела. Книги он делит на ценные – хранящиеся на стеллажах в комнатах и коридоре, малоценные – они помещаются на стеллажах в застеклённой лоджии, а также бесценные – совершенно ничего не стоящие или оценке не поддающиеся. Эти сохраняются в сухом и в меру тёплом подвале его кооперативного дома, в отдельной комнатке-ячейке, рядом с соседскими велосипедо- и помидорохранилищами.

Однажды, перетащив несколько нераспечатанных книжных пачек в этот горизон-тальный кладезь премудрости, мы вдвоём занялись инспекцией содержимого копи. Поясню, что преобладал в ней отнюдь не шлак, а именно те издания, ценность и назначение коих определить затруднительно, покуда чудные инкунабулы не окажутся как раз кстати.

Притомившись подкидывать моему знакомому серые свёртки, которые он ловко заправлял на верхнюю полку, я присел на одну из пачек (с также бесценным, но, увы, нераспроданным сочинением приятнейшего третьего лица). Мой знакомый, поглядев на меня со стремянки горным орлом, посоветовал не филонить. Я сказал: «Секунду… А это что такое?» И вытащил с нижней полки ветхую книжечку без обложки – вернее, расползающиеся тетради с латинским печатным шрифтом на желтейшей бумаге. Мой знакомый пояснил, что это какая-то иностранная беллетристика без названия и автора, без начала и конца. Возможно даже, девятнадцатого века.

Пришлось докидать остатки нераспроданной мудрости, и тогда уж я рассмотрел найденную книжку. Она была без обложки, титула, оглавления и выходных данных, но текст полностью сохранился. Язык оказался английским – достаточно вычурным, чтобы пахнуть позапрошлым уже столетием, и достаточно школьным, чтобы выдавать беллетристический перевод – сродни тем русским диккенсам, что скрипят, как немазаный дилижанс под запылённым буссенаром.

«Читали?» – поинтересовался я.
«Пролистывал. Я же говорил, что май инглиш из вери пьюа».
«Well. Тогда я почитаю», – предложил я, углядев занимательные чёрно-белые, вернее, чёрно-жёлтые картинки. На одной угадывалась Москва, изображённая в виде сарацинского города с крестами на мечетях, с остзейскими ратушами вместо минаретов и с луковицами на домах. На другой двигалось неисчислимое конно-верблюдное войско с пушками времён франко-прусской войны на воловьих арбах. На третьей несомненные des cossaques, одетые á la tcherkesse, готовились бить кого-то knoute’ом. Последнее слово мелькнуло в тексте – как и прежде, сбивая с толку англоязычного читателя.
«Значит, язык оригинала – французский», – заключил я. – «Trés bien!»