March 27th, 2006

ЧБ

О статье Алексея Пурина «Метаморфозы гармонии (Заболоцкий)» из книги "Превращение бабочки"

"Метаморфозы гармонии" - вглядывание в творчество Заболоцкого, главным образом, раннего, - местами очень пристальное, но совершенно ослеплённое бродством последующей поэзии.

Критик понимает вселенский ужас раннего Заболоцкого. И сам ужасается рождённой Заболоцким какофонией "великого перелома" с адскими "школами жуков" ("Как проехать до ада?" - "Вам прямо и прямо"). Вот уж "когда бы дьяволы играли на скрипках лиственниц и лип, они подобной вакханальи сыграть, как видно, не смогли б"! Но тут-то зоил и сам раскрывается. В мечте о преобразовании мира он, как и Гордон (не говоря уже об истеричном перевёртыше Ладе), не отличает настоящего от наносного - нужно поанафематствовать Фёдорову, а уж Циолковским Гордон занялся. Но и продолжения этого мира он больше не воспринимает, и путает "муляжную" поэзию Бродского ("утки-обэриутки свистят между строчек по-хармски") со всей остальной поэзией зрелых классиков зрелого ХХ века. Для него кристально очистившийся Заболоцкий, понявший, что на "злосчастной Земле" нужно умножать не "сумрак бытия", а "волны света" - великолепное, но жуткое порождение сталинского "вампира".

== "...Это "стихотворение" [пишет Пурин о стихах 1936 г. "Вчера, о смерти размышляя..."] как жанр коренным образом отличается от лирического стихотворения прошлого и начала нашего столетия. Оно - гипсовый слепок лирики, посмертная маска классики. Вместе с поздней Ахматовой (переломный пункт в ее творчестве - <Реквием>), вместе с поздним Пастернаком (достаточно сравнить, например, стихи Заболоцкого <Не позволяй душе лениться> с пастернаковскими - <Быть знаменитым некрасиво...>), вместе со своим почти ровесником Арсением Тарковским - Заболоцкий, начиная с середины 30-х годов, строит огромный постмодернистский музей лирических слепков. Музей, экспонаты которого не только пугающе напоминают шедевры сталинского ампира - живопись Самохвалова и Дейнеки, музыку Дунаевского, поэзию Исаковского, но по сути и представляют собой высшие достижения такого монументального искусства тоталитарной эпохи, вершины советской классики. Сравнив и заметив общее, мы лишь отчетливей увидим отличие этих вершин от низин: ни при каких обстоятельствах Заболоцкий не впадает в соцреалистическую сусальность, сохраняя в самых рискованных [по вынужденному конформизму] своих стихотворениях - в <Горийской симфонии>, в <Творцах дорог>, в <Ходоках> - величественную эпическую трагедийность.

== "И всё же искусство это - при всем его эстетическом и трагическом подчас великолепии - мертвенное и леденящее. Сама жизнь изображается здесь в форме застывших руин Пальмиры или Вавилона...

== "Образы поздних стихотворений Заболоцкого напоминают розовые муляжи, заселившие холсты стареющих экспрессионистов, переживших - в добавок к ужасам первой - ещё и ужасы второй мировой войны (скажем, того же Отто Дикса); некротический <классицизм> Пикассо и Дали. Всё это, конечно, и есть подлинный постмодерн - искусство яркое и одновременно жуткое, ведомое соблазном разглядеть каждую мельчайшую смертоносную деталь смертоносного
мира. Иллюзия - что стихи позднего Заболоцкого гуманистичны. Они отчетливо трагедийны, но их пафос - холодное демиургическое созерцание..." ==

Что ж! Здесь уже - вовсе непóнятое единство человечности и трагедийного созерцания. Бесчеловечен как раз приземлённо-человеческий, то бишь полузверский демиургизм. Но он-то, вопреки попыткам принять позу, отнюдь не холоден, а истеричен. "Пока я дышать умею, я буду идти вперёд!!!" (я имею в виду не данные строки, по-своему прекрасные, а те ассоциации, сомыслия, которые они прежде всего вызывают). Высокий, синергетический демиургизм - поистине человечен (и в этом тёпел) и спокойно разумен (и в этом хладнокровен). Но вот о "духе, полном разума и воли, лишённом сердца и души" вряд ли кто выразился яснее, чем Заболоцкий. И бессмысленно различать "настоящую" классику и "постмодернистскую", почему-то представленную критиком в виде страшного музея слепков. Ибо вторая - не менее живущая и животворная, чем первая. Просто впавши в соблазн "соцреалистических" сравнений и сжегши вкус на махровом "постмодерне" трудно поверить, насколько поэзия позднего Заболоцкого и нескольких его современников более настояща, чем, допустим, изобразительное исскуство того времени. Мухина и Дейнека - талантливейшие люди, но отнюдь не новые Фидий c Микеланджело. Так, Шубины... А вот Заболоцкий - в своём роде Фидий, искупающий несуществование русского Фидия в скульптуре.