domety (domety) wrote,
domety
domety

Гибель композитора Лужина

Народных вечевых домой к Евгению Револьтовичу, разумеется, не приглашали, но руководителей местных отделений "Яви" позвали для доверительного знакомства. Ввиду расширения состава, совещание было решено провести не в апартаментах на третьем этаже, а в бельэтаже, в красном зале анфиллады. Ради шутки Евгений Револьтович распорядился не завозить в дом скучную офисную мебель, но заставить зал дворцовыми стульями, а президиум усадить за поставленный к стене длинный обеденный стол. Особенно веселило Маузера, что президиум борцов за "чистую хронологию" будет заседать под большим гобеленом, изображающим переход Александра Македонского через Гиндукуш. Композитору Лужину этот юмор не понравился. Маузер возразил:

- Может, никакого Македонского не было, но Самсона с Венерой не было тоже. Что ж, по-вашему, теперь и пасть никому нельзя рвать? А в саду мне ставить прикажете девушек с веслом?

Маузер густо захохотал. Практичный композитор понял, что возникать не стоит. Чересчур идейным единомышленникам он объяснил, что гобелен изображает отважное наступление Георгия Даниловича на кого-то из диких ворогов Орды. Впрочем, многие вожди "Яви" поняли всё и без объяснений.
...
Гор с Ихой устроились на диванчике под картиной "Торжество земледелия". Картина изображала бородатых крестьян в хитонах и беотийских широкополых шляпах. Волы тянули плуг, распахивая жирную почву под идиллию. Ведомый мальчиком ослик вёз виноград. На лужку паслись тонкорунные барашки, а пастушок, усевшись на валуне, дудел в дудочку. Поселяне занимались крестьянскими трудами: кто шёл за плугом – видать, возделывая поле под озимь (ибо другой собирал виноград); кто наполнял корзину маслинами; кто по зрелому возрасту рассудительно внимал пастушеской свирели и печалился, опершись на мотыгу; кто по молодости гнался за поселянкой в направлении ближайшей рощи. Вдали, на краю поля высились обветшалые, объятые кучерявой зеленью, врастающие в землю врата Главного Входа ВДНХ.

За стол президиума, под лихо съезжающим в долину Македонцем, уселись Адамов, красивый Витяжников, некрасивый, но честный Желудёвочный, гонимый губернатор Осинин, сведущий экономист Митя, бесстрашная Зооболотникова и всемирно известный Лужин.

- Ум, честь и совесть нашей эпохи! – вполголоса произнёс Евгений Револьтович. Он скромно пристроился в зале за сержантом Ча. Аркадий Иннокентьевич Гонорьев пришёл в тёмных очках и сел рядом с Замом по Земле. С другой стороны от Гонорьева закинула ногу на ногу Ингеборга, и к её радости Аркадий Иннокентьевич занервничал. Вадим Шинник и Серёжа Дояр так долго искали, к кому бы прижаться, что стулья закончились. Экстремальным креативщикам пришлось вскарабкаться на диван под экстремально креативным полотном "Достигли мы ворот Мадрита" (индейцы с перьями на стальных латах палят в упор по обезумевшим защитникам испанской столицы). Надо сказать, что художник пытался сбыть Евгению Револьтовичу целую серию своих американесок. Там были полотна "Александрийский пароход" (из моря, к удивлению тропических индейцев, вырастает дым, а под ним – глазастый греческий парус), "Раджи приносят Колумбу дары Индии" (на пышную встречу дивится московский гость) и "Гибель Кортеса" (Кортес, окружённый ацтеками, тонет в теночтитланском канале). Однако простой Маузер счёл сии полотна недостаточно ясными и оттого недостаточно прикольными.
...
Адамов, как ему и пристало, сидел в серёдке. Крайними были женственная (но мужественная) Зооболотникова и богемный (но свой в доску) Лужин. ... Официант (младшего студенческого возраста и очень студенческой наружности – тощий, сутулый и принципиально нескладный) сгрёб со стола опустевшие бутылки, уронив одну. Его счастье, что бутылки были пластиковыми.

- Кофе! – потребовал Адамов, обдавая вопросовидного шибзика презрением.
- И мне кофе... – потребовал композитор, тоже без особого почтения к человеческой кильке, но и не растрачивая столько ценной энергии.
- Я должен сказать об энергии, – громко произнёс он с умным видом (Адамову и ещё нескольким людям лужинская манера говорить с места резко не понравилась). – В 1938 году физик Резерфорд утверждал, что атомной энергией для практических целей овладеть невозможно. А Наполеон ответил изобретателю парохода Фултону, что корабли без парусов – это нелепость.

Принципиально нескладный официант вернулся с кофейником и парой одноразовых чашечек. Оба заказчика презрительно оценили забегалочный полуметаллический кофейник со стеклянным пузом, пластмассовые чашки и плюгавого официанта. Зам по Земле отметил про себя, что горбунку будет правильный втык, ибо путать президиум не стоит путать с дранью из зала. Обречённый на втык поставил чашку под нос Адамову и наполнил. Потом помялся, направился к Лужину и сделал то же самое, пролив несколько капель на стол. Композитор ничего не произнёс (особенно "спасибо"), но гадливо указал на лужицу. Принципиально нескладный официант с растерянным видом потоптался у стола и чуть отсеменил в сторону. Лужин же, справедливо полагая, что возня с кофейником и салфеткой – не его государственного ума дела, поворотился в противоположную сторону, где со стула поднялся молодой человек вольнолюбивого вида. Он работал в компьютерной фирме, недавно окончив сибирский истфак, себя называл историком и был силён во вворачивании примеров, иллюстрирующих поражения несвободы и победы свободы. Что историк думал о "чистой хронологии", осталось невыясненным, ибо в личной вольности он знал разумный предел.

- Нужно помнить, что ГДР, вопреки юбилейным речам Эрика Хоннекера, рушилась во время празднования своего 40-летия! – весомо заявил исторически подкованный начальник «Яви» из сибирского университетского центра.

Нельзя сказать, чтобы пример зауральского вольнолюбца всех воодушевил. Скорее, он возбудил в зале желание поговорить о скорой Большой Сдаче. Но тут официант, отчего-то не поспешивший за салфеткой, сделал шаг назад ко столу, поднял кофейник насколько хватало рук и со всей силы хватил композитора кофейником куда-то в область виска. Стеклянный шар взорвался. Не слишком горячий кофе брызнул в стороны. Лужин, весь в мелкозернистой жиже, откинулся на спинку стула и упал вместе с оным.

- No shooting! – заорала Иха (что естественно, её машинальные слова разобрали и восприняли только Гор и Гонорьев).

Жизнью террорист оказался обязан Заму по Земле, который не стал стрелять в вооружённого ручкой от кофейника сам и удержал руку сержанта Ча, сунутую под пиджак. Оба секуритатора ринулись вперёд, и террористу опять очень повезло, ибо его сшиб на пол кулак Зама по Земле, а широкая фигура Ихиного кондотьера загородила стукнувшуюся о паркет цыплячью тушку, коей норовистый сержант грозил растоптанием.

- Ча, ша! – гаркнула Иха, приближаясь к месту свалки.

Красивый Витяжников переступил через Лужина и пнул террориста. Адамов последовал его примеру. Вадим Шинник и Серёжа Дояр поспешили подключиться, но Шинника остановил острый локоть Ихи, а Серёжа призвал согнувшегося коллегу к революционной дисциплине.

- Что происходит? – тихо спросил Мстислав Сергеевич.
- Петра Эдуардовича убили, – чётко ответила Зооболотникова и завизжала.
Лужин спиною лежал в жолобовидной спинке опрокинутого стула. Ноги его перевесились через пухлый край сидения. Голова склонилась набок, раною вверх, и по лицу, залитому кофейной гущей, растекалась коричневатая блестящая кровь.
- Его послали убить нас! – объявил бледный губернатор Осинин, указуя на террориста, завившегося на полу в серпантин. Губернатор левой рукою держался за сердце и затравленно оглядывался по сторонам.
- Шо за хреновина? – удивился трезвомыслящий Желудёвочный, которому если не ума, то здравого смысла было не занимать (по профессии он был снабженцем, а потом уж всё остальное).

Зам по Земле поднял террориста за плечи и развернул, как рулон. Вид у смертоубийцы был похуже, чем у губернатора, хоть и заметно лучше лужинского. Иха дала террористу пару затрещин, между ними спросив:
- Кто ещё с тобой?! Кто?!
- Я один... – пролепетал Веня Впалый.
- Ответ неверный! – возразила Иха и ладонью припечатала Венин нос. – Кто?!
Ча, огорчённый тем, что самое увлекательное досталось не ему, обшарил Веню согласно артикулу, ничего кроме скомканного платка не отыскал и отошёл в сторонку зверь зверем.
- Больно! – жалобно захлюпал Веня.
- Ответ неверный!! – снова гаркнула Иха, при этом ладонью справа-слева смазывая террориста по глазам. – Кто с тобой?! Кто?!
- Сталин!!! – возопил Веня, перекошенно жмурясь.

Иха оглянулась на Гора с неподдельным удивлением.
- Вот их истинная сущность! – удовлетворённо признал экономист Митя, увидавший необходимое оправдание происходящему.
- Ты о ком, клистир? – в замахе остановившись, поинтересовалась Иха.
- О цезаристах! – честно пояснил Митя.
- Ну, живи! – приказала ему Иха и уточнила для Вени: – Это к тебе не относится!

Её кулак врезался Вене под ребра.
- Кто с тобой?! Кто?!

Отвисевшись немного, Веня сдавленно признался:
- Я один...
- Ослабонила бы мальца! – разжалобился добрый Золотовозов, соображая, что дела пахнут уже не только тем, чем обычно благоухает политика.
- Ответ неверный!! – повторилась Иха и, дав террористу пару заушин, тюкнула его тыльной стороною ладони по распухшему носу. – Кто с тобой?! Кто?!

Новый удар по носу окончательно деморализовал Веню.
- За что-о? – забулькал он и тут же получил пинок под коленку и пощёчину с повтором вопроса:
- Кто с тобой?! Кто?!

Тут Веня почувствовал, что его горячее ухо сграбастывает страшный пыточный прибор из металлических крючьев. Он про такие не слыхал, и это было особенно страшно.
- Не на-адо! – заныл Веня и тут же понял, что заблуждается: полковник Гусева держала его за ухо просто пальцами, а когда тебе просто откручивают ухо пальцами, это, пожалуй, не лучше любого прибора.
- И кто же с тобой? – спросила Иха спокойно (легонько пробуя Венино ухо на прочность).
- Я один хотел убить Адамова!! – провизжал Веня.
- Ответ правильный, – согласилась полковник Гусева, выпуская красное, со следами ногтей, ухо.
- Не волнуйтесь, Владимир Юрьевич! – попросил Гор, отодвигая Адамовым президиум.

Тем временем Ингеборга и Ча с набежавшими охранниками сдерживали народный гнев.
Иха щёлкнула Веню в нос и спросила, изготовив палец для нового щелчка:
- Как тебя зовут?
- Веня... – пролепетал Веня, жмурясь и кривясь лицом, как растерявшийся слепой.
- Полностью.
- Впалый Вениамин Аркадьевич! Студент! Отчислен по неиспеваемости! Сессию завалил! Проживаю в Рязани! – голосил Веня, боясь, что его остановят и продолжится откручивание уха или начнётся что-нибудь совсем страшное.
- Кто ты ещё?
- У меня мама, папа и бабушка, а дедушка умер в прошлом году!
- Ещё о себе!
- Сталинский эволюционист!
- Знаешь Скопина из Особой комиссии?
- Да!
- Очень хорошо, – сообщила Иха Мстиславу Сергеевичу.
- Это они! – сказал Митя.
- Это они! – затвердили кругом.
- Они не пощадят никого! – сказала сухая тётка с плаксивым лицом, сняла очки и зарыдала в мятый платок.
- Именем Петра Эдуардовича мы назовём аэропорт и Большой театр! – закричала Зооболотникова, вскарабкавшись на стол.
- Метрополитен имени Лужина! – хихикнул Дояр и получил подзатыльник от Шинника.
- Пресса присутствует? – поинтересовался Мстислав Сергеевич.
Из прессы присутствовали Зооболотникова, экономист Митя и обрыдавшаяся тётка, возглавлявшая Краснококшайское отделение "Яви", не страшась быть уволенной из газеты "Краснококшайский ритм".
- Я всё могу! – заявил Хошимин Степанович Кудесник.

К напряжённому Гору протиснулся Евгений Револьтович. Глаза его горели.
Гор дотянулся до уха Евгения Револьтовича и проникновенно спросил:
- Вы готовы на прямой бунт?
- Эх! – ответил Маузер.

Мстислав Сергеевич подтащил Адамова к Маузеру и шёпотом дал обоим инструкции.
- Ц! – предупредила Иха Веню Впалого, которого Зам по Земле продолжал держать, как забытый лектором лаборант держит забытое наглядное пособие.
Владимир Юрьевич вышел на подмостки. Зал затих. Кое-кто снимал вождя на камеры мобильных телефонов.
- Злодейское убийство Петра Эдуардовича Лужина не может остаться безнаказанным! – провозгласил Адамов, вздымая разведённые руки. – ОНИ не могут расследовать это злодейское убийство и наказать заказчиков, потому что ещё никому не удалось поймать и наказать самих себя.
- Гады! – сжав кулаки и по-петушьи задрав голову, проверещала краснококшайская журналистка.
- Снять со стола? – спросила Иха у Гора, кивнув на топчущуюся по столу Зооболотникову. – Картинку не портит?
- Отнюдь. Ей только флага не хватает.
- И грудь бы наружу выпустить, – согласилась Иха. – Да выпускать нечего.
Услыхав разговор на интересную тему, скисший Веня проявил в руках Зама по Земле некоторые признаки жизни.

Тем временем Адамов продолжал, перекрикивая гомон:
- Поэтому "Явь" сама расследует это злодейское убийство и озвучит результаты расследования, предъявив обществу доказательства, доказывающие...
Мстислав Сергеевич прикрыл глаза ладонью.
- Увы! – посочувствовала шефу Иха.
- …вину заказчиков злодейского убийства Петра Эдуардовича Лужина! – закруглил Адамов.
- Всё правильно, – одобрила Иха. – Да, текст – говно. Но дискотека зажглась.
- Мы знаем, кто стоит за этим убийством! – выглядывая из-за ног Зооболотниковой, выкрикнул красивый Витяжников – однако засмущался и спрятался.
- Как грится, вскрытие покажет! – обтекаемо высказался Золотовозов.
- Преступление не должно уйти от наказания! – весомо заявил некрасивый, но честный Желудёвочный.
- Нас не запугать! – крикнула Зооболотникова, стуча каблуками по столу.
Губернатор Осинин чуть не свалил смелую журналистку со стола, с хрустом навалившись на него локтем и дёргая себя за галстук:
- Пускай стреляют! Всех не перестреляют!
- Мы им не позволим! – урезонил разволновавшегося губернатора экономист Митя.
- Великие пророки прошлого предсказывают победу «Яви»! – объявил из толпы Хошимин Степанович Кудесник. – Так, у Александра Сергеевича Радши-Ганнибалова, жреца Перунова и потомка жрецов Молоховых сказано: «Звездою севера явись!» Не надо рас-траи-ваца и терять свою внутреннюю Троицу, связывающую нас со славянской Троей!
- Это агент атлантистов! – крикнул руководитель Наукоградского отделения «Яви» патриотический физик Баклан, прожектёр этернального макропулизатора и знаток «чистой хронологии». – Троянцы были врагами ордынцев! – пояснил он и громко засмеялся.

Счастье Кудесника, что на совещание не пригласили народных вечевых. Руководители местных отделений оказались людьми трезвомыслящими, многие придерживались либеральных взглядов, и никто не стал кидаться со стульями на раскрытого атлантиста. Краснококшайская плаксивая тётка даже пожала Кудеснику честную атлантистскую руку.
- Пускай жрут! – посоветовал Гору хозяин.
К ним подскочил мажордом, сообщивший, что всё готово и хоть сейчас...
«Явь», не приведённая утратой к тоске, сомкнула ряды. Адамов, а за ним Витяжников, уже усвоивший, где что, повели «Явь» обедать.
- Всех досмотреть на предмет фото-, видео- и аудиоматериалов, – приказала Иха Заму по Земле тихим техническим голосом. – Всё, имеющее отношение к делу, оперативно скопировать. Оригинальные материалы отцензурировать. Имеете представление о деятельности военной цензуры?
- А то! – ответил Зам по Земле, передавая полупридушенного Веню Ингеборге, живо завернувшей комсомольцу руку, так что он пришёл в чувство, но разогнуться не мог.
- Куда уберём тело? – спросила Иха у Маузера. – У вас найдётся подходящий холодильник?
- Сотрудники полезут, – высказался Зам по Земле.
- А продукты? – возмутился притянутый Евгением Револьтовичем мажордом.
Хозяин ответил на его вопрос своим:
- Ты кого взял на работу?
Мажордом сник под взглядами Маузера, Ихи и Зама по Земле.
- А кто ж это следит за кадрами? – полюбопытствовала Иха.
Зам по Земле избрал самый краткий и проверенный ответ:
- Виноват!
- Убирайте его скорее! – слёзно попросил Маузер. В отличие от Ихи и Зама по Земле к мёртвым телам он относился с некоторой опаской. Кроме того, теперь он окончательно понял, что его огромный дом, виляя задом, летит куда-то в пространство бытия, и лежащий под гобеленом мертвец никак не облегчал нагрузку на нервы Евгения Револьтовича. – У меня в подвале есть настоящая камера! – сообразил хозяин. – Тюряга по всей форме! Складируем его там!

Иха задумчиво потрогала пальцем губы и распорядилась:
- Пусть Лужина на копьях отнесут к нему в подвал четыре капитана.
- У меня сейчас только трое наберётся! И копьев нет! – отрапортовал Зам по Земле.
- Шучу. Берите с сержантом Ча за руки-за ноги и тащите, куда покажут. Потом займётесь цензурой.

Мажордом поспешил показывать. Зам по Земле бодро ухватил композитора за ноги, понадеявшись, что неприятности ограничатся собственноручным перетаскиванием тела, ещё тёплого и с лицом, гуманно скрытым слоем кофейной гущи.
- А мы с Мстиславом Сергеевичем займёмся тобою, дружок! – обратилась Иха к стреноженному Вене. – Ну, пошли! Евгений Револьтович, молодому человеку хочется приключений. Проводите-ка нас в гараж!
Она взяла у Ингеборги заломленную Венину руку и повела его, согнутого в три погибели, будто чемодан на колёсиках.

После досмотра, совмещённого с фуршетом ("Кудеснику с вещами пройти в службу безопасности! Кушайте, господа, кушайте!"), руководителей местных "Явей" увезли на автобусе в Город. Брезгливый Маузер приказал сжечь стул, на котором сидел Кудесник.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments