domety (domety) wrote,
domety
domety

Глава 5. Сильные мира сего (2)

Иха с издевательски-серьёзным видом помогла Мстиславу Сергеевичу вылезти из яйца.
- Ведите себя прилично! – заметил Гор и вложил затейливый ключ в замочную скважину. Большая стальная дверь на уровне подвала разграничивала марсианскую территорию и частное владение Маузера. По-хорошему дверь открывалась только с марсианской стороны – Маузеру ключ не полагался. Зато Евгению Револьтовичу принадлежало всё, что выше подвала.
- Лифт в камине – это остроумно, – признала Иха. – Но каминный дымоход, идущий не вверх, а вниз – это как-то чересчур.
- Дымоход, естественно, используется не иначе, как шахта лифта, – пояснил для дураков Гор, покуда голая платформа подымала их мимо кирпичных стен, за зиму обросших космами пыли. – Трубы сверху нет вообще.
- Камин по-чёрному – это уже совсем постмодернизм, – согласилась Иха.
Предупреждённый Евгений Револьтович лично встречал гостя у камина, в зале, обитом тиснёным чёрным шёлком.
- Здрасьте, здрасьте! – оскалился Маузер, бережно пожимая аккуратную руку Мстислава Сергеевича.
Затем взгляд его переполз на длинное лицо Ихи и остекленел.
- Узнаёте эту женщину? – с улыбкой спросил Мстислав Сергеевич. Иха вызывающе прищурилась.
- Угу, – подтвердил Маузер. – Это новый начальник моей службы безопасности. Одной из… Мне её рекомендовала Каринэ. Я велел прошерстить всё по ней и пришёл к выводу…
- Полковник тайной службы Ея Величества Иха Гусева! – без спросу отрапортовала Иха. – Ваши люди хорошо шерстят: почти всё, что вам сообщили обо мне – правда. Напрасно вы решили уволить наиболее способных. Впрочем, я, как новая метла, всё равно бы начала с того же.
- С завтрашнего дня Иха отвечает за всю вашу службу безопасности и, в особенности, за личную охрану, – сообщил Гор.
Евгений Револьтович обречённо кивнул большой головою с чуть седеющим чёрным ёжиком.
- В вашу охрану будут введены наши люди, остальных Иха перераспределит так, как сочтёт нужным.
Маузер снова кивнул.
- Я буду появляться здесь в любое время дня и ночи. По легенде я вообще буду здесь жить. Как руководитель Центра интерлингвальной коммуникабельности и кооперации. Гость мецената.
Маузер издал звук одобрения – что-то вроде «ды-х-ыть!» – и поспешил уточнить:
- Две спальни соседние подойдут – вам и начальнику службы безопасности?
- Три спальни, Евгений Револьтович, – мягко поправил Гор. – Мне, Ихе и г-ну Адамову, который будет жить здесь по-настоящему.
- Это который?
- Владимир Юрьевич.
- Гондольеровский? – выдавил сквозь крупные зубы хозяин.
- Теперь он ваш, – улыбнулся Мстислав Сергеевич.
«Всё лыбится, лыбится – никогда не смеётся», – подумал Маузер и спросил напрямую:
- Зачем вам этот клистир?
Мстислав Сергеевич многообещающе улыбнулся:
- Владимир Юрьевич – это очень ценная заготовка.
Маузер уставился на Гора с сильнейшим сомнением:
- Вы из него человека решили заделать?
- Человека из него не выйдет, а вот принцепс – очень даже получится.
Евгений Револьтович поглубже заглянул в тёмные глаза Мстислава Сергеевича, пожал широченными плечами и поинтересовался, кивнув на дверь:
- А ездить будете на этой хрени?
- Это лучший способ передвижения для такого гуманитария, как я, – снова улыбнулся Гор.
- Объяснили бы, как оно работает… – предложил Маузер без особой надежды.
- Увы! – развёл руками Мстислав Сергеевич. – Я тоже давал подписку о неразглашении. Кроме того, я не имею ни малейшего касательства к технике.
- А если я сам попробую разобраться? – хмыкнул весёлый Маузер.
- Насколько мне известно, в этой технологии могли бы разобраться только два-три ваших специалиста, – так же весело отвечал Гор. – Причём все они вынуждены работать за рубежом. Я понимаю, что вас и это не остановит, но подбирать ключи к нашим дверям не рекомендуется.
- Раз не рекомендуется – пойдёмте обедать! – радушно предложил Маузер, которого никак не оставляло неприятнейшее ощущение, порождаемое Ихиным присутствием.
Он видел её раньше, он был уверен, что видит её насквозь и прочёл о ней всё важное. Тогда перед ним была жилистая бабища, жёсткая, как подошва берца, изворотливая в делах и послушная хозяину, знающая, что плохая собака получает то, чего ожидают от неё самой. Теперь он сам неощутимо горбился перед надменной хищной тварью, которой Каринэ сочтёт за честь делать педикюр. Евгений Револьтович, всегда трезвый и зоркий, всё знающий наперёд, только сейчас до конца понял, что с прошлым покончено и больше он себе не хозяин. Красиво выражаясь, мосты сожжены, «Кореец» взорван!
Они направились по многоцветной анфиладе к обещанному столу. Евгений Револьтович сам открывал перед гостями створку белых двойных дверей. Из чёрного зала они прошли в фиолетовый, из фиолетового – в белый, из белого – в зелёный, из зелёного – в оранжевый, из оранжевого – в красный.
- Маша хотела пурпурный сделать, – сообщил Евгений Револьтович. – Я спрашиваю: «Это чего, опять фиолетовый?» Она говорит: «Нет, пурпурный», – и показывает мне образцы разных тонов... тонов… Чего бы это для примера-то? Тонов…
- …внутренностей, – предложила Иха.
- Ну да. Я говорю: «Давай лучше по-простому – красный».
- Маша – это ваша супруга? – спросила Иха, знающая гораздо больше, чем то, что Маузер давно разведён.
- Архитектор. Мария Станиславна. Слегка с приветом, но дело знает.
Из бельэтажа они поднялись на третий по мраморной лестнице, раза в три шире лесенок, что в особняке Коллегии. Поплутав с Маузером во главе по коридорам, они уселись наконец под самой крышей, в маленькой приватной столовой, обшитой деревом и напоминающей что-то английское и до боли телевизионное.
- У Марии Станиславовны есть вкус, – неблагонадёжно польстила Иха.
Чуткий Маузер, махнув лапой, заржал:
- Фантазия у неё имеется, а всё остальное мне без надобности.
Они уселись. Кругом крахмально-серебряного стола засновала мелкая узкоглазая девушка с бульдожистой челюстью, Ихе решительно не понравившаяся.
- Вы по-своему эстет, но нисколько не чистоплюй, – властно одобрил хозяина Мстислав Сергеевич. Г-н Гор за несколько минут заметно переменился: он прекратил улыбаться и стал как будто одного роста с Маузером (хотя был ниже и тоньше). Место, которое он занял за круглым столом, сразу оказалось председательским.
- Нам нужны люди с фантазией, но нисколько не чистоплюи, – продолжал Гор.
- С вами сработаться – уже нужна фантазия и никакого чистоплюйства, – смело рекомендовался Маузер.
Гор чуть поморщился. Иха, самолично плеснув себе вина, оскалилась в усмешке:
- Надеюсь, вы впредь не перемените своего мнения, Евгений Револьтович! Должна предупредить, что я довольно грубая девица. Со мною сживаются только по-настоящему деловые люди.
- Всегда готов к любым вашим капризам, мадам! – вполне по-светски ответил Маузер.
- Кажется, я вполне ясно упомянула, что я – мадемуазель, – поправила Иха, и в её взгляде Евгений Револьтович разглядел то, о чём его сию минуту предупредили.
- Пардон, полковник! – повинно кивнул Маузер.
- Согласно этикету Коллегии, ко мне надлежит обращаться «дама», – по-деловому объясняла Иха. – Но, как вы уже поняли, в моём случае это прозвучит неуместно. По званию до поры до времени ко мне тоже обращаться не стоит, чтобы не слышали посторонние. Кстати, как у нас по части насекомых? – она пошевелила железными пальцами.
- Мамой клянусь! – честно заявил Маузер, а Мстислав Сергеевич указал Иха на свои дивные часы-глушилку.
Хозяин сглотнул и вежливо предположил не слишком естественную для себя вещь:
- Изволите звать вас по имени-отчеству?
- А вот по отчеству меня не надо! – с интимной злостью ответила Иха. – «Госпожа Гусева» – тоже не моё и тоже не для посторонних, – продолжала она уже спокойнее. – Зовите меня, как все: просто Иха. Мы ведь будем друзьями, Евгений Револьтович? - прибавила она с придыханием.
- Что ж ещё остаётся!
Иха встряхнула тяжёлой кистью, выбросив острый палец:
- Вот это настоящий разговор человека с марсианином!

* * *
В солнечный февральский день Скопин с генералом Арефьевым блуждали по заледенелым логам близ деревни Сиропузы.
После предвещавшей весну недавней оттепели хрустел наст. И там и сям высокие прошлогодние травы стояли в колбах из прозрачного стекла или в белых инеевых оплётках. Наникшие ветви заканчивались хрустальными шариками.
- Скопин, кончай вагинизмом заниматься! – сочувственно сказал Арефьев. – Нет никаких марсиан.
- Может, Америки тоже нет? – съязвил Евгений Маркеллович.
- Не знаю. Не был. А всё к свиньям развалить мы и сами могли.
- Где-то здесь должен быть вход, – заявил Скопин с утвердительностью разуверившегося. – Профессор Беспамятных – геолог. Он чёрт знает сколько отшагал по тайге, по горам. Его так просто не запутаешь. Полёт продолжался совсем недолго.
- Это на дирижабеле-то? «Крепи оборону Родины!»? – усмехнулся Арефьев.
- На одном борту «Крепи оборону Родины!», а на другом – «Эксцельсиор!».
- Загнули! – впечатлился Арефьев. – Это из «Гамлета»?
- Это из Лонгфелло, который «Песнь о Гайавате». По-латыни значит «всё выше».
- «Всё выше, всё выше и выше…» – пропел предсказуемый Арефьев. – А вдоль дороги женщины с вёслами стоят. И тишина! …Мулька это всё. Трёхнулся твой дедушка.
- Какой он тебе дедушка! – возмутился Скопин. – Чуть старше нас.
«А ведь и в правду совсем дедушка», – грустно прибавил он про себя. – «И я качусь туда же…»
- Человек как человек. Нормальней многих будет, – возразил Скопин генералу. – Будто не знаешь, я-то психов каждый день вижу!
- Ничего нет, Евгений Маркеллович! – доложила Зумрут, подошедшая к ним по косогору вместе с Олегом. Олег снизу был белым, в снегу по колено, а Зумрут – ещё выше.
- Что и требовалось доказать! – с детским злорадством подытожил генерал.
- Говорю вам, нужно искать централизованно! Что мы, клад ищем потихоньку? – жалобно возмутилась посмуглевшая на морозе Зумрут и вытерла варежкой под носом. – Запара, блин, на пустом месте!
- Если бы можно было искать всё, что нужно, централизованно – так мы бы давно всех, кого надо, завалили, – объяснил ей Олег на правах большого и умного товарища.
- Старлей понимает в жизни. Политика – это тебе не девкам на ринге носы расквашивать, – сказал Арефьев, заметив, что Зумрут не думает расставаться с особым мнением.
- День-то какой хороший! – благостно произнёс Евгений Маркеллович.
- Располагает, – согласился генерал. – Изо рта не парит. Похоже, на днях на плюс пойдёт.
- Скорей бы весна! – кивнула Зумрут и опять вытерла под носом.
- Ой, дурак! – простонал великий инквизитор.
- Ты, что ли? – предположил Арефьев.
- Именно. Нужно было взять прибор ночного видения, – горестно пояснил Скопин. – Контуры люка, вентиляционные колодцы. Понимаешь?
Генерал усомнился:
- У них наверняка изоляция на высшем уровне! Это ж не наши! В Городе сейчас ноль, а здесь – холодрыга. Наших бы охламонов на Марс! Научились бы считать копейку. А если тебе нужны колодцы – поехали прямо в Сиропузы. Там тебе и вода, и вентиляция. Сам же говорил – все ихние удобства внаглую. Если уверен, что ни у кого белой горячки не было, поговори напрямую с новозеландцем тамошним.
- Боязно! Сам же говоришь – политика.
- Сразу боязно, герой мариинский! А найдёшь ты люк – и что? «Бум-бум!» – «Откройте, секретные матерьялы! Только не говорите Гайдученке, что я к вам приходил».
- Не знаю, что делать, – согласился Скопин.
- Знали бы, что делать – жили бы, как в Норвегии, – вздохнул Арефьев.
- В Норвегии дорого! – возразил Скопин. – Лучше, как в Исландии.
- Пошли в машину, агент Малдер! – настойчиво предложил Арефьев и захрустел настом.
- Пошли, агент Скайли… – покорно отозвался великий инквизитор и побрёл следом вишнёвой пятидверной «Нивы».
Ясный, еле окраплённый облаками день из пенисто-голубого с розовым становился фиолетовым.
Усевшись рядом с генералом на заднем сидении, Скопин отхлебнул термосного чаю и напомнил Арефьеву:
- И всё-таки марсиане где-то здесь! Имеется мнение… – он хотел привести ка-кой-то пример из практики Особой комиссии. Конечно, пример этот был полной чепухой, самим же Скопиным разоблачённой. Однако раздосадованный Евгений Маркеллович готов был доказывать свою правоту от противного, от мерзопакостного, от идиотского.
- Мало ли какое мнение имеется! – перебил его Арефьев, и Скопин тут же забыл, на какой пример хотел сослаться. – Есть ещё мнение, что Джек Потрошитель – это Эдгар По! – скептически заявил генерал.
- Не Эдгар По, а Льюис Кэрролл, – поправил Скопин.
- А кто ж тогда тётку с дочкой опасной бритвой порубал?
- Горилла.
- В морге? – изумился Арефьев.
- На улице Морг, – пояснил Евгений Маркеллович.
- Нет, на Кэрролла не похоже, – усомнился Арефьев. – Профессура. Кембридж.
- Оксфорд, – снова поправил Скопин.
- Сорбонна, – продолжил Арефьев ассоциативный ряд. – Не подходит – что Джек Потрошитель, что тот эпизод с бритвой, – генерал энергично изобразил последствия обезьяньего налёта, дёрнув головой и вывалив язык, большой как у коровы. – А что тогда Кэрроллу шьют?
- Растление малолетних.
- Эвон как! – изумился генерал. – Вот и верь после этого людям! Показания имеются?
- Одни догадки. Например, у Набокова, – ответил Скопин, передавая Зумрут и Олегу свёрток с бутербродами.
- Вот оно что! – с пониманием воскликнул Арефьев и даже задумался, не записать ли где важное свидетельство.
- Погоди… Ой, дура-ак! – протянул Скопин.
- И снова ты, Женя?
- Опять я, – подтвердил Евгений Маркеллович. – Нужно было Алле звонить. Алле из архива.
- Такой – вечно недовольной? – сообразил генерал.
- Именно. Она ещё упёртая атеистка и всегда утверждала, что мы с ней вдвоём делали что-то страшно нехорошее, – шёпотом прибавил Скопин, чтобы лаборанты не услышали.
- Звони сразу, при мне звони! – потребовал Арефьев. – Знаю я тебя, сомневающаяся интеллигенция!
Скопин убрал в пакет влажную кружку, достал телефон и долго искал номер в списке.
- На букву «А», одним из первых стоит, – предположил Арефьев.
- Точно! – обрадовался Евгений Маркеллович. – Есть! Здравствуй, Аллочка! Да, Скопин! И что сразу «Почему вспомнил?»? И что сразу «Как устроился?»? Я не устраиваюсь, я живу. Если вам не нравится жизнь, это не значит, что вы идейно не желаете «устраиваться». Допустим, богатым быть некрасиво, но счастливым быть ещё никто никому не запрещал. Что значит «Занята, пока»? Леонид Максимыч, повесила трубку! Странная женщина. Считает, что все идут на сделку с совестью и «устраиваются».
- Коррупцию плодят?
- Алла о такой чепухе не думает. Нет, выгодно женятся, выходят замуж, карьеризмом занимаются по половой линии... Леонид Максимыч, я когда-нибудь устраивался?
- Сколько я тебя знаю – скорее наоборот, – признался генерал. – Всё ищешь приключений на свою задницу. Звони снова, скажи: дело государственной важности.
- Аллочка! – опять начал Скопин. – Погоди! Ну, прости меня, прости! Мало того, что ты мне сердце разбила, так ещё выслушать не хочешь! Дело государственной важности! Что значит «занимайтесь ими на своей площади»? Причём здесь квартира моих родителей?! Слушай, тут сидит генерал Арефьев. Тот самый, который тебе всегда по телевизору нравился. Ты ещё сказала, что голосовать за него будешь… Леониду Максимычу очень интересно… Даю!
Арефьев испуганно, будто горячий пирожок, ухватил поданную трубку:
- Алла… Алла Матвеевна! Да, это Леонид Максимыч. Да, генерал-полковник. Алла Матвеевна! У нас тут закавыка сложилась и завернулась. Нет ли у вас документов по поводу… Секундочку… Женя! – зажав микрофон пальцем, Арефьев уставился на Скопина со злобной растерянностью. – Женя, не выставляй меня идиотом! Перед женщиной, которой я нравлюсь…
Скопин снова взял трубку:
- Аллочка, дело крайне странное. Тебе знакомы фонды, посвящённые началу интернациональной помощи? Да, Испания, Гоминьдан. И ещё раньше – Монголия, северный Иран, Польша… Как только на работу в такие места могли брать людей, так ненавидевших советскую власть? Ладно, речь не о тебе. Слушай, не попадались ли тебе какие-нибудь очень странные дела? Да, единицы хранения. Чтобы непонятно о каких странах шла речь. И слово «экспедиция». Нет, это не Рерих. Скорее, Лось и Гусев. Запиши! Лось и Гусев! Возможно, там же упоминания о какой-то странной технике. Вроде бы ракетной. Но вероятнее, что экивоками. Также возможно, что найдутся упоминания о некоем объекте, например, полигоне. Неясного назначения. Нет, не «Ананэрбе», не человекообезьяны и не генетическое оружие! Бред какой! Ещё скажи: Эйнштейн и линкор «Миссури»! Ты же знаешь, что ничего такого не было. А это было! И Светлану попроси, чтобы она в своём ведомстве поискала, поспрашивала. Плачу обеим! Что значит «Гусары денег не берут!»? Пока!
- И всё равно нет никаких марсиан! – заверил великого инквизитора генерал. – Нет ничего тайного, что не переходило бы в уголовную плоскость. Дикси, нет ничего тайного, что не входило бы во взаимодействие с органами.
- Не «дикси», а «ипси»! – опять поправил раздёрганный Скопин. – А как же Александр Максимилианович?
Арефьев был неколебим и неухватен, как советский краник, присохший к умывальнику:
- Ты же сам говорил: враги нам пудрят остатки мозгов, чтобы мы с катушек вконец послетали! Старые хрены – от уфологии, молодые – от порнографии. А ты, ка-жется, повёлся и на то, и на другое…
- А профессор Беспамятных и доцент Рябинович? Они-то были там! Им-то какой резон врать? Интеллигентнейшие люди!
- Знаем таких! – пробурчал Арефьев угрюмо, но лениво и беззлобно – как добрый пёс.
- Хорошо! – согласился Скопин. – Образованнейшие и приличнейшие люди, давние друзья Мариночки. Тебе Мариночка нравится?
- Ну, она ж того… – напомнил Арефьев.
- Я тебе за ней ухаживать не предлагаю. Мариночка тебе внушает доверие? И Виктору Петровичу с Анатолием Григорьевичем ты вынужден будешь поверить. Я всех вас приглашаю в следующую субботу к себе. Идёт?
- Чего привезти? – поинтересовался Арефьев.

* * *
Ели хорошо и неспешно - во всяком случае, хозяин и Гор не алчничали. Иха же работала длинными руками и узкими челюстями, как саранча, держащаяся в рамках приличий.
- Вы шоу-бизнесом прежде не занимались? – полюбопытствовал довольный Гор.
- Нет, не имел счастья, – скептически ухмыльнулся хозяин. – Мелковато для меня.
- А придётся, – сообщил Гор, утвердительно качая головою в такт движениям ножа.
- Вы про политику, Мстислав Сергеевич? Раньше я только по мелочи музыку заказывал – Гонорьев подтвердит, – Маузер дал понять, что его сию секунду очень огорчило отсутствие Гонорьева, который бы в противном случае смешно закорячился.
Мстислав Сергеевич собрал с тарелки остатки майонеза и отправил в рот последний шматок так и не распустившегося бутона. Прожевав, он поднял тонкие чёрные брови и спросил:
- Евгений Револьтович, вы читали какие-нибудь работы Неверенко и Формовского?


ПАДЕНИЕ КУНСТКАМЕРЫ
Пролог. Сделка на балу (1) (2) (3).
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЭЛЕМЕНТЫ.
Глава 1. Конференция (1) (2).
Глава 2. Our Mutual Friend (1) (2).
Глава 3. Женщины, хавра и всё остальное (1) (2).
Глава 4. Ветряные мельницы (1) (2).
Глава 5. Сильные мира сего (1).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments